После очередных раскопок в Гватемале, Индиана Джонс возвращается в Нью-Йорк, где он получает фрагмент из дневника полковника Перси Фосетта – пропавшего без вести английского исследователя.
Авторы: Макгрегор Роб
плиткой. Сквозь распахнутую двустворчатую дверь в дальнем конце вестибюля виднелся заросший пышной зеленью дворик.
Дейрдра направилась во двор, а Инди подошел к стойке регистрации. Никакого портье нет и в помине, поверхность стойки покрыта толстым слоем пыли. «Давненько здесь никто не останавливался», — подумал Инди, отряхивая руки.
– Какой-то он заброшенный.
– Ступайте за мной, — Хуго указал на спиральную лестницу.
– А что наверху?
– Terriero, — ответил Хуго, поднимаясь по лестнице, ведущей на антресоль. Инди на мгновение задумался, беззвучно повторяя произнесенное мула¬том слово. И вдруг все понял – и зачем они здесь, и почему Хуго так странно высказывался об этом отеле.
Выглянув из дверей, он позвал Дейрдру. Крупная дождевая капля разбилась о шляпу, за ней другая.
– Дейрдра! — «Да куда, к черту, она подевалась?!»
– Инди, поди-ка сюда!
– Чем ты занята? Пошли! Хуго нас ждет.
В центре двора находился фонтан, и Дейрдра сидела на корточках по ту сторону от него. У ее ног, спрятавшись от дождя под опахалами листьев филодендрона, расположилась черная кошка вместе со своими котятами.
– Ну, разве не прелесть?
– Ага, — остановившись рядом с Дейрдрой, Инди с беспокойством огляделся. — Наверное, их используют для жертвоприношений.
– Что?!
– Это храм candomble.
– Что такое кандомблэ?
– Пойдем, нечего торчать под дождем, — он поддержал Дейрдру под локоть, помогая встать, а потом крепко сжал ее ладонь. — Это древняя религия йоруба, привезенная сюда рабами и слившаяся с католицизмом.
– Как это слившаяся?
– Они поклоняются католическим святым, и каждому святому соответствует бог пантеона йоруба, имеющий тот же характер.
Они вошли в вестибюль.
– А при чем тут кошки? — прошептала Дейрдра, торопливо семеня за Инди.
– Может, и ни при чем. Мне кажется, они предпочитают кур и овец.
– Они совершают жертвоприношения? Это ужасно!
– Чем? Вы, шотландцы, постоянно режете овец. Мы в Штатах предпочитаем коров.
– Это же другое дело!
– Разве? Жертвоприношения обычно совершают быстро и безболезненно. Наверное, это не такая уж плохая смерть.
– У тебя очень своеобразное чувство юмора, — скроила кислую физиономию Дейрдра.
– Хуго! — взбираясь по лестнице, окликнул Инди. Они прошли по антресоли и свернули в полутемный коридор. — Потрясающе! Ни слуху, ни духу.
– Куда мы теперь отправимся? — поинтересовалась Дейрдра.
– Наверное, в котел.
– Не говори так! — сжала она запястье Инди. — Наверное, надо просто убираться отсюда.
– Но ведь именно сюда мы и ехали! Это наша единственная ниточка.
– Знаю, но…
– Инди, сюда, — Хуго распахнул дверь.
– Может, не стоит? — вцепилась Дейрдра в руку мужа.
– Давай глянем, — пожал он плечами.
Комната изумила его своими размерами — не больше дюжины футов в ширину, зато в несколько раз больше в длину. Очевидно, ее сделали, просто-напросто сломав перегородки трех-четырех гостиничных номеров. За окном прямо напротив двери полыхнула молния, на мгновение ослепив Инди. Хуго закрыл дверь и жестом пригласил следовать за собой. В дальнем конце комнаты находился алтарь — накрытый белой скатертью столик, тесно уставленный иконами. Сбоку от алтаря стояло кресло-качалка, с другого — деревянный стол со скамьями по обе стороны.
Футах в семи от алтаря Хуго дал знак остановиться, а сам подошел к другой двери и троекратно постучал. Дверь приоткрылась, состоялся краткий обмен репликами, Хуго вошел, и дверь за ним закрылась.
– Ну, вот мы и здесь, — резюмировала Дейрдра. — И что дальше?
– Наверное, ждать. — Инди сделал пару шагов в сторону алтаря, чтобы рассмотреть его поближе.
Статуэтки католических святых, индейцев в плюмажах и негров-рабов. Пустая винная бутылка, красно-черная плетеная корзинка, вазы с цветами и миски с травами. Где только можно, расставлены свечи, но горит лишь одна. Возле нее оловянная кружка с металлическими и бумажными деньгами.
– Инди, глянь на пол под алтарем, — напряженным голосом проговорила Дейрдра.
Вначале он заметил лишь тарелку подгнивших и забродивших фруктов, затем углядел возле ножки стола миску, до половины наполненную кровью.
– Это жертва.
– А-а. Замечательно, просто замечательно.
– Наверное, куриная кровь. — «Хочется надеяться».
Тут открылась та самая дверь, где скрылся Хуго, и в комнату вошла престарелая негритянка. Высокая, исхудалая, в просторном белом платье длиной до лодыжек и босая, она казалась скелетом, обтянутым сухой темно-ореховой кожей. На вид ей можно было дать и пятьдесят, и восемьдесят. На фоне коричневой кожи
