После очередных раскопок в Гватемале, Индиана Джонс возвращается в Нью-Йорк, где он получает фрагмент из дневника полковника Перси Фосетта – пропавшего без вести английского исследователя.
Авторы: Макгрегор Роб
и осторожно переступила валежину.
– Это мир отрезан от нас, а не мы от него. Наши жители всегда немало путешествовали. Дух странствий у нас в крови. Но последние лет пятьдесят мы путешествовали куда больше и сильно от этого выиграли.
Остановившись у ручья, Раэла опустила кроликов на землю. Вручив Дейрдре нож, она подхватила тушку и показала, как надо с ней управляться. Сдирая с кролика шкурку и потроша его, Дейрдра старалась отвлечь мысли от малоприятной работы и буквально забросала Раэлу вопросами.
– А что ты делаешь в Сейбе?
– В каком это смысле?
– Ну, чем ты занимаешься? Ты работаешь?
– А, ты хочешь знать, кто я? Я целитель и учитель.
– Неужели? И чему же ты учишь?
– Деревьям.
– Как это? — Дейрдра было засмеялась, но осеклась, заметив, что Раэла совершенно серьезна. Ей припомнилось, что деревья играли существенную роль в учении древних друидов.
– Наша сопричастность с деревьями важнее всего на свете.
– Моя мать была археологом и знала о кельтах массу всяких сведений. Мне известно, что каждая буква огама связана с деревом, а также с божеством. Но здесь, на Амазонке, деревья совсем другие. Тут нет ни дуба, ни ясеня, ни березы…
– Нет, зато много других, схожих и служащих тем же целям. Например, дуб заменила сейба. Вместо ясеня теперь красное дерево, вместо лещины — бразильский орех, а с яблоней схож анакард.
– А почему город назван в честь сейбы?
– Сейба отождествляется с Матерью-Землей — богиней Ану, питающей нас. Это дерево — словно крепкая дверь, защищающая наш мир.
– А как же бог Бел? Чему соответствует он?
– Он — мужская ипостась Ану. Он наш покровитель и защитник. В древние времена он отождествлялся с лавром, а теперь — с гвоздичным деревом. Он связан с солнцем, огнем и целительством. Он занимает особое место, ибо в алфавите не найти буквы, способной отобразить его. Он покровитель седьмой вуали и Вечной сферы.
За всеми разговорами о деревьях и богах Дейрдра совершенно забыла о вуалях. Теперь ей припомнились записки Фосетта.
– А зачем детей учат вуалям?
– Затем, что без этого им не выжить. Нет более важной дисциплины.
Раэла через задние лапы стащила с освежеванного кролика шкурку и положила его на лиственную подстилку.
– А как же твои ученики, пока тебя нет в городе? Тебя не хватятся?
– Нет. Мне поручено более важное дело. Я — та, кого город выслал, дабы влить в его жилы свежую кровь.
Дейрдра вспомнила, что Фосетта избрали чем-то вроде племенного производителя, и ощутила внезапное беспокойство.
– А зачем вам свежая кровь?
– Мы были чересчур изолированы. Что-то творится с нашей кровью. Мы мало-помалу утрачиваем способности к мастерству вуалей. А когда утратим окончательно, мы погибли.
– Ты метиска?
– Моя мать из морсего. Она попала в город еще ребенком. Но мы больше не берем морсего. Нам нужны другие.
– Потому-то вы и привели Фосетта в Сейбу, — без малейшей тени вопросительной интонации сказала Дейрдра.
– Да. Но я не знала, что Совет сделает его пленником.
– Почему они так поступили?
– Из-за пророчества.
Дейрдра завершила разделку своего кролика и оттерла руки от крови. Раэла тем временем уже заканчивала с третьим.
– И в чем же состоит это пророчество?
Раэла с минуту не отвечала, сосредоточенно потроша кролика. Наконец, положив его рядом с первыми двумя, огляделась. Дейрдра уже начала сомневаться, что дождется ответа.
– Иди сюда! — Раэла подошла к дереву, выбрала тонкую ветвь, взялась за нее обеими руками и, тихонько пробормотав какое-то обращение к дереву, переломила ветку. Перейдя к другому дереву, она в точности повторила ту же процедуру; за вторым последовало третье. Обзаведясь тремя ветвями примерно равной длины, она вместе с Дейрдрой вернулась к добыче. Вручив одну ветку Дейрдре, Раэла велела очистить ее от коры и заострить концы.
И только тогда, обстругивая ветку, Раэла наконец ответила на вопрос:
– Каждые девятнадцать лет, когда солнце и луна встают друг напротив друга, старейший член Высшей сферы свершает важное пророчество. Последнее было сделано Туатой несколько лет назад, незадолго до его смерти. Он всегда противился допуску в город чужаков, даже младенцев. Но в конце жизни Туата обеспокоился будущим Сейбы, и все с нетерпением ждали его пророчества. И как только небеса заняли свое место, он извлек из корзинки кусочки коры с начертанными на них священными буквами и прочел их.
– И что же они говорили? — не утерпела Дейрдра.
– Он сказал много всякого, но наиболее важные слова гласили: «Чужаки жаждут уничтожить нас, но чужаки спасут нас от самоуничтожения».
– Смахивает на обоюдоострый меч.
