Впервые на русском языке! Одна из величайших литературных саг нашего времени, стоящая в одном ряду с такими шедеврами, как «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл и «Поющие в терновнике» Колин Маккалоу. Судьба, казалось, навеки разлучила британского офицера Аштона Пелам-Мартина и его возлюбленную, индийскую принцессу Анджули.
Авторы: Мери Маргарет Кей
индусская вдова была совсем не такой женой, какую он ожидал увидеть рядом со своим сахибом, а кроме того, он не одобрял смешанные браки точно так же, как Кода Дад-хан или мистер Чедвик. Вдобавок Гул База нисколько не радовала перспектива объяснять Кода Даду и его сыновьям, почему все так получилось и какое участие он сам принимал в этой истории, хотя он совершенно не представлял, как можно было отказать сахибу в помощи или вообще помешать ему отправиться в Бхитхор. Тем не менее сегодня он вознес свои собственные молитвы о безопасности, благополучии и счастье жениха и невесты и попросил Всемогущего даровать им долгую жизнь и много сильных сыновей.
Анджули, в прошлом набожная индуска, уже несколько лет не молилась, придя к мысли, что либо богов не существует, либо они отвернулись от нее по каким-то своим причинам (возможно, из-за ее смешанной крови). Не молилась она и сейчас, а вместо свадебного платья на ней была чадра. Впрочем, это обстоятельство никому из присутствующих не показалось странным, потому что западные невесты по традиции носят белое и идут к алтарю с закрытым вуалью лицом, а на Востоке вдовий траур не черного цвета, а белого.
С одного бока этого одеяния Аш сделал небольшой разрез, чтобы можно было взять Джули за руку. Все остальное скрывалось под чадрой, и присутствовавшие на свадьбе гости не видели ничего, кроме этой маленькой квадратной ладони. Но как ни странно, все они на основании одного только этого свидетельства тут же уверились, что невеста лейтенанта Пелам-Мартина – женщина редкой красоты и очарования. Они также не сомневались, что она говорит и понимает по-английски: Аш научил Джули нескольким словам, которые положено говорить невесте, и, когда настало время, она произнесла их тихим внятным голосом, воспроизведя интонацию столь точно, что любой человек, ничего о ней не знающий, запросто предположил бы, что под дешевой хлопчатобумажной чадрой скрывается благовоспитанная добропорядочная мисс.
Аш не догадался купить в Ахмадабаде кольцо, а сам он не носил печатки, поэтому он взял часть часовой цепочки и, соединив концы, получил тонкое колечко из золотых звеньев. Его-то он и надел на палец Анджули: «Этим кольцом я обручаюсь с тобой…» Короткая церемония, сделавшая Анджули его женой, продолжалась менее десяти минут. После того как все закончилось, Джули вернулась в свою каюту, а Аш остался пить вино, выставленное Рыжим, и принимать поздравления и добрые пожелания.
День выдался чрезвычайно жаркий, и, даже несмотря на морской ветер, температура в кают-компании была выше тридцати градусов, но к вечеру она должна была упасть, и, когда сгустится темнота, полуют станет прохладным и приятным местом для первой ночи медового месяца – если, конечно, Анджули согласится покинуть каюту.
Аш надеялся, что уговорить ее не составит особого труда. Сам он не собирался париться в каюте. Джули пора уже перестать горевать о смерти Шушилы, пора обратить взгляд в будущее, а не в прошлое и осознать наконец, что хватит уже скорбеть. Скорбь не возвращает мертвых к жизни, и ей не в чем себя упрекнуть. Она сделала для Шу-шу все, что могла, а теперь должна утешиться этим и найти в себе мужество оставить в прошлом черные годы и возлюбленный призрак младшей сестры.
Для начала Аш попросил Рыжего предоставить в их распоряжение полуют над его каютой, и сей благожелательный человек не только согласился сделать это, но и распорядился отгородить палубу полуюта парусиновыми полотнищами для большей уединенности, а также натянуть над ней тент, который бы днем давал тень, а ночью защищал от росы.
Аш ожидал, что новобрачная станет возражать против предложения покончить с затворничеством, и приготовился всячески уговаривать и упрашивать ее. Однако в этом не возникло необходимости. Анджули согласилась проводить большую часть дня на палубе, а не в каюте, но согласилась с равнодушием, свидетельствовавшим о полном отсутствии интереса к происходящему. У Аша вдруг создалось жутковатое впечатление, что она поглощена какими-то своими мыслями и что грядущая ночь – их первая брачная ночь – не имеет для нее особого значения: просто очередная ночь, и какая разница, проведет ли она ее вместе с ним на палубе или одна в каюте? На какой-то ужасный миг он по-настоящему испугался, что, будь у нее выбор, Джули предпочла бы последнее, и он не осмелился спросить у нее, так это или нет, страшась возможного ответа.
Уверенность Аша в своей способности заставить ее забыть прошлое и снова стать счастливой испарилась, и неожиданно для себя он снова задался вопросом, любит ли она его хоть сколько-нибудь, или же события последних нескольких лет истребили в ней любовь, как ветер и вода истачивают незыблемую с виду скалу. Внезапно он понял, что
