Индийская принцесса

Это было, как она узнала позже, второе письмо Гобинда к ней – первое до нее не дошло. По прибытии в Бхитхор он написал два письма, по одному каждой рани, с приложенными к ним посланиями от Кака-джи и Джхоти. Он передал послания открыто, через старшего евнуха, и оба были вручены Шушиле, которая прочитала их, разорвала и передала устный ответ, якобы от лица обеих рани.
Третье письмо, адресованное Анджули, тоже передали Шушиле, и, поскольку в нем не содержалось ничего особенного (всего лишь просьба подтвердить, что у обеих сестер все в порядке), ей пришло в голову, что имеет смысл позволить Каири прочитать его и собственноручно на него ответить. Если в ответе не будет содержаться никаких неуместных сведений, хаким удовлетворится и прекратит расспросы; в противном же случае письмо послужит доказательством, что Каири-Баи предательница, которая замышляет посеять вражду между Бхитхором и Каридкотом и пытается очернить своего мужа и сводную сестру.
Письмо снова аккуратно запечатали и отдали глуповатой служанке Ними с наказом вручить его госпоже после наступления темноты и сказать, что письмо дал ей незнакомец, который остановил ее на обратном пути с базара и пообещал хорошо заплатить, коли она отдаст послание второй рани, оставшись с ней наедине, и принесет ответ от нее, когда выйдет в город в следующий раз. Девушку заставили повторять эту историю, пока она не выучила ее наизусть, и предупредили, чтобы она не вздумала ничего добавлять от себя или отвечать на любые возможные вопросы хозяйки, иначе ей вырвут язык. Зато если она все сделает, как велено, ее щедро вознаградят…
Казалось бы, ужасной угрозы вкупе с обещанием награды должно быть для служанки более чем достаточно, чтобы в точности выполнить приказ. Но Ними, несмотря на невежество и робость, была не лишена здравого смысла и обладала более сильным характером, чем полагали интриганы. Анджули-Баи хорошо обращалась с ней (чего прежде не делал никто, даже родители), и потому Ними не собиралась причинять ей зла – а она не сомневалась, что против хозяйки замышляется зло. Иначе зачем ей приказали рассказать дурацкую историю про незнакомца и пригрозили вырвать язык, коли она ослушается? Она отдаст письмо, но при этом сообщит, каким образом оно к ней попало и что ей велено сказать, и предоставит Анджули-Баи в мудрости своей решать, как поступить.
Принять такое решение оказалось непросто. Анджули опасалась ловушки и не знала, кто расставляет на нее сети: лжет Ними или говорит правду? Если девушка не обманывает, это подтверждает ее сомнения насчет Шушилы и означает, что сестра действительно ополчилась на нее. Ей все еще не верилось в такое, но еще сильнее не верилось, что Ними лжет, а если она говорит правду… Вероятно, лучше не рисковать и вообще ничего не делать. Однако, поразмыслив, Анджули сообразила, что, если бы Ними не предупредила ее, она с готовностью поверила бы в историю про незнакомца, передавшего письмо, и написала бы ответ. А потому разумно предположить, что, если она никак не отреагирует, Ними заподозрят в том, что она предостерегла хозяйку, и под пытками заставят признаться в этом.
Получив в свое распоряжение бумагу и перо, Анджули сочинила вежливый бесцветный ответ, в котором благодарила хакима за заботу и заверяла, что первая рани, насколько ей известно, пребывает в добром здравии и у нее самой тоже все в порядке. Ними отдала записку Шушиле, которая ее прочитала и переслала Гобинду. А во время следующего визита к родителям Ними между прочим заметила, что, если бы кто-нибудь из них придумал способ наладить тайную связь с врачом из Каридкота, а она стала бы посредницей, можно было бы заработать кучу денег (идея принадлежала не ей, а Анджули). Родители попались на удочку, и впоследствии Ними приносила второй рани письма от Гобинда, а Анджули на них отвечала, хотя по-прежнему чрезвычайно осторожно, потому что не знала наверняка, не следят ли за служанкой и не является ли это очередной, еще более коварной ловушкой.
Но Шушила ничего не знала о переписке. Прочитав ответ сводной сестры на первое переданное ей письмо, она, видимо, пришла к выводу, что заточение и суровое обращение довели Каири до состояния рабской покорности и она уже не представляет никакой угрозы. Анджули было сказано, что она снова может свободно расхаживать по женской половине, если не станет соваться в покои первой рани.
Срок родов приближался, и обитательниц занана все сильнее охватывала пьянящая смесь тревоги и возбуждения. Напряжение изо дня в день возрастало, и под конец даже Анджули, всеми игнорируемый наблюдатель, заразилась общим волнением и начала со страхом думать о том, как подобная нездоровая обстановка подействует на ее нервозную сестру. К всеобщему удивлению, Шушила