Впервые на русском языке! Одна из величайших литературных саг нашего времени, стоящая в одном ряду с такими шедеврами, как «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл и «Поющие в терновнике» Колин Маккалоу. Судьба, казалось, навеки разлучила британского офицера Аштона Пелам-Мартина и его возлюбленную, индийскую принцессу Анджули.
Авторы: Мери Маргарет Кей
Это уравновесит тяжесть одного из вас.
Зарин отложил карабин, подполз к жестяным коробкам с продовольствием и боеприпасами и принялся перетаскивать их на одну сторону плота, тогда как совар Дайял Сингх продолжал стрелять, быстро перезаряжая винтовку. Второй сикх поменял позицию, распластался рядом с ним и, положив ствол карабина на гроб, тщательно прицелился и спустил курок.
Что-то похожее на узел тряпья с диким воплем свалилось со скального выступа и рухнуло на усеянную валунами отмель. Зарин рассмеялся и сказал:
– Шабаш, Суба Сингх. Хороший выстрел. Такой и патхана не посрамил бы.
Суба Сингх ухмыльнулся и ответил непристойной сикхской шуткой, нелестной для патханов, и Дайял Сингх улыбнулся. Они попали в западню, где уже потеряли одного своего товарища, и их шансы выбраться из нее живыми были невелики, но все трое были профессиональными военными. Они сражались из любви к сражениям, и глаза их сверкали в сумраке, когда они смеялись, перезаряжали винтовки и стреляли, отпуская мрачные шутки под градом пуль.
Одна пуля пробила гроб, и отвратительный смрад смерти резко усилился в вечернем воздухе, перекрывая вонь черного пороха и запахи реки.
– Апка мехрбани
, Бэтти-сахиб, – спокойно сказал Суба Сингх, козыряя телу в гробу. – Вы всегда заботились о своих людях, и, если бы не вы, мне разнесло бы черепушку. Посмотрим, сумею ли я отомстить за такое к вам неуважение.
Он приподнял голову и тщательно прицелился, делая поправку на колебания плота. Грянул выстрел, и мужчина на верхушке скалы, взмахнув руками, повалился ниц и больше не шевелился, а джезайл, выскользнувший из ослабевшей хватки, с грохотом покатился по крутому склону, увлекая за собой россыпь камней.
– На нашем счету двое. Посмотрим, переплюнешь ли ты нас, патхан, – сказал сикх.
Зарин ухмыльнулся и, не обращая внимания на пули, жужжащие вокруг него, точно рой рассерженных пчел, взял на мушку цель, которая осталась бы невидимой для любого, кто вырос не в стране, где за каждым камнем может скрываться враг, – узкую расселину между двумя валунами, откуда на несколько дюймов высовывался ствол джезайла. Пуля попала точно в цель, находившуюся чуть выше черного глазка дула, и ствол дернулся и упал с резкостью, которая говорила сама за себя.
– Вот так, – сказал Зарин. – Ты доволен?
Ответа не последовало. Он повернул голову и встретил остекленелый незрячий взгляд, устремленный на него из-за гроба. Сикх не шевелился; его подбородок по-прежнему опирался на жесткие складки просмоленной парусины, и рот был открыт, словно он собирался заговорить, но на виске у него темнело пулевое отверстие, а лежащий рядом с ним Дайял Сингх даже не заметил, что его соплеменник убит…
– Мара гайя?
– резко спросил Зарин, сознавая глупость вопроса.
– Кто? Презренный пес, в которого ты пальнул? Будем надеяться, – ответил Дайял Сингх.
Он потянулся за патронами, и тут тело Суба Сингха повалилось на бок и одна рука свесилась в воду.
Дайял Сингх уставился на него, неподвижно застыв на месте с вытянутой рукой и часто дыша. Потом он вдруг задрожал, точно в малярийном ознобе. Пальцы его снова ожили, и он лихорадочно зарядил карабин, бормоча проклятия дрожащим от ярости голосом, а потом вскочил на ноги и принялся стрелять по скале, лихорадочно перезаряжая оружие пулями, горсть которых сунул в карман.
Плот, несущийся по течению бурного потока, опасно накренился, рулевой перебросил вес тела на противоположную сторону, выравнивая его, и крикнул сикху, чтобы тот лег. Но Дайял Сингх временно утратил способность внимать голосу рассудка. Ослепленный гневом, он забыл о всякой осторожности: он стоял с расставленными ногами над мертвым товарищем, лицом к скале, и стрелял, стрелял, в бешенстве изрыгая проклятия. Пуля задела его подбородок, и по темной бороде потекла кровь, а вскоре обмотка окрасилась в красный цвет – это вторая пуля попала в ногу. Наверное, он получил не меньше дюжины ранений, однако ни разу не дрогнул и не прекратил ожесточенно сквернословить. Но наконец очередная пуля пробила ему грудь, он покачнулся, уронил карабин и упал на труп своего товарища-сикха.
От удара тяжелого тела плот сильно накренился, и через него хлынул поток воды, пенясь вокруг гроба и смывая груду жестяных коробок и снаряжения. Прежде чем Зарин и рулевой успели его выровнять, трупы двух мужчин соскользнули с мокрых бревен и исчезли в реке.
Освободившись от части груза, неуклюжее судно выровнялось. Зарин поднялся на колени и, стряхивая воду с формы, с горечью проговорил:
– Погибли два хороших человека, а
Благодарю вас.
Он мертв?
