Индийская принцесса

считал, что, когда дойдет до дела, ты выберешь нашу сторону. Мне даже в голову не приходило… Ох, ладно, это пустой разговор. Мы с тобой никогда не сойдемся во мнениях, пока ты смотришь на ситуацию с точки зрения афганца, тогда как я не могу не смотреть на нее с нашей позиции.
– То есть с позиции Каваньяри, Литтона и им подобных, – отрывисто уточнил Аш.
Уолли легко пожал плечами.
– Коли тебе угодно.
– Мне не угодно. Но как ты сам видишь ситуацию, Уолли?
– Я? По-моему, это совершенно очевидно. Возможно, я не знаю афганцев так хорошо, как ты, но я знаю, что они презирают слабость – ты сам минуту назад сказал это! В общем, нравится тебе это или нет, но мы вступили в войну с ними, и мы победили. Мы нанесли им поражение. Мы заставили эмира приехать в Гандамак, чтобы обсудить условия мира и подписать договор с нами, и главным из условий было открытие нашей миссии в Кабуле. Я не собираюсь обсуждать с тобой этот вопрос, взвешивая все «за» и «против», – слава богу, я не политик. Но если мы пойдем на попятный сейчас, они посчитают нас бесхребетными слабаками, у которых даже не хватает духа настоять на своих правах победителей, и проникнутся к нам презрением – это тебе должно быть понятно, как никому другому. Мы не заслужим ни дружбы, ни уважения, а только презрение, и даже люди из нашего собственного корпуса станут презирать нас и задаваться вопросом, не струсили ли мы. Спроси Зарина, или Авал-шаха, или Камара, или любого из них, что они думают, и послушай, что они скажут. Ты будешь удивлен.
– Нет, не буду, – устало сказал Аш. – Они думают так же, как ты. Это все бессмысленное стремление «спасти свой престиж». Мы все страдаем от этого и платим за это кровью. Ради «спасения престижа» мы готовы поступаться справедливостью и здравым смыслом и совершать поступки не только явно безрассудные, но и опасные, а в данном случае совершенно ненужные.
Уолли смиренно вздохнул и с ухмылкой сказал:
– То есть «это несправедливо». Провалиться мне на месте, если он опять не взялся за свое! Это бесполезно, Аш: ты напрасно тратишь время.
– Пожалуй, – печально согласился Аш. – Но, как однажды сказал Уиграм, попытаться имеет смысл. Будем надеяться, командующий сумеет понять, насколько серьезна ситуация, и попробует убедить Каваньяри и прочих сторонников «наступательной политики» хорошенько подумать на тему миссии. Хотя, признаться, я не возлагаю никаких надежд на наших специалистов, заседающих в Симле. И вообще на представителей вида хомо сапиенс, коли на то пошло.
Уолли рассмеялся и впервые за всю ночь показался таким, каким был в прежние дни в Равалпинди: молодым, веселым и беззаботным.
– Да ты законченный мизантроп! Мне стыдно за тебя. Ох, ладно, Аш, не будь таким Иеремией. На самом деле мы не такие уж безнадежные ребята, какими ты нас выставляешь. Я знаю, ты не сходишься во взглядах с Каваньяри, но я готов держать пари на самых невыгодных для себя условиях, что он завоюет расположение афганцев и будет кормить их с руки уже через месяц после нашего прибытия в Кабул. Он склонит их на свою сторону, как сэр Генри Лоуренс склонил на свою сторону побежденных сикхов в годы, предшествовавшие Великому восстанию, вот увидишь.
– Да… Да, я увижу, – медленно проговорил Аш.
– Конечно! Я и забыл, что ты сам будешь в Кабуле. Ты когда возвращаешься?
– Сразу после встречи со Стариком, которая, надеюсь, состоится завтра. Мне ведь нет смысла оставаться здесь, верно?
– Если ты имеешь в виду, что не сможешь убедить меня отказаться от командования эскортом, коли мне посчастливится получить такое предложение, – то да, смысла действительно нет.
– Когда, по-твоему, ты узнаешь?
– Полагаю, когда Каваньяри вернется из Симлы!
– Из Симлы! Я должен был догадаться, что он там.
– И правда, должен был. Он прошел через Хайберский перевал вместе с генералом Сэмом и отправился прямиком туда, чтобы сделать доклад вице-королю.
– И несомненно, получить награду за то, что угрозами вынудил эмира принять условия чертова мирного договора, – раздраженно сказал Аш. – Рыцарство, по меньшей мере: сэр Луи Каваньяри, кавалер ордена «Звезда Индии» и так далее, и тому подобное.
– Почему бы и нет? – спросил Уолли, начиная злиться. – Он это заслужил.
– Безусловно. Но если он не сумеет убедить своего единомышленника Литтона придержать миссию до тех пор, покуда Якуб-хан не получит возможность восстановить хотя бы подобие закона и порядка в Кабуле, это скорее всего окажется его смертным приговором. И твоим тоже, Уолли! Не говоря уже о джаванах и всех прочих, кого он возьмет с собой. Эскорт уже набран?
– Не официально, но состав более или менее определен. А что?
– Я хотел знать, поедет