Впервые на русском языке! Одна из величайших литературных саг нашего времени, стоящая в одном ряду с такими шедеврами, как «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл и «Поющие в терновнике» Колин Маккалоу. Судьба, казалось, навеки разлучила британского офицера Аштона Пелам-Мартина и его возлюбленную, индийскую принцессу Анджули.
Авторы: Мери Маргарет Кей
не мне, то Гамильтону, или Келли, или вам. А если молодой Гамильтон знал, но не передал мне… Скажите ему, что я хочу поговорить с ним сию же минуту.
– Он вряд ли сейчас здесь, сэр. По-моему, он уехал около часа назад.
– Тогда пришлите его ко мне, как только он вернется. Он не вправе тишком удирать из резиденции, не поставив меня в известность! Куда, черт возьми, он отправился?
– Понятия не имею, – бесстрастно сказал Уильям.
– А должны иметь. Я не хочу, чтобы мои офицеры покидали территорию резиденции, когда им вздумается. У них должно хватать ума не шататься по городу в такое время. Не то чтобы я считал…
Оставив фразу незаконченной, он резким жестом отпустил Уильяма, уселся в кресло и хмуро уставился в пустоту, яростно дергая себя за бороду.
Но Уолли не шатался по городу. Он поехал повидаться с Ашем, с которым договорился встретиться на склоне холма к югу от Кабула, где находится гробница императора Бабура. Сегодня, восемнадцатого августа, у него был день рождения: ему исполнилось двадцать три года.
Могила Бабура – Бабура Тигра, который захватил «землю Каина» всего через несколько лет после открытия Америки Колумбом, а потом завоевал Индию и основал императорскую династию, просуществовавшую несколько веков и пребывавшую у власти еще на памяти Аша, – находилась в обнесенном стеной саду на склоне холма к юго-западу от Шер-Даваза.
Во времена Бабура это место называлось «Сад ступеней», и он так любил здесь бывать, что завещал перевезти свое тело сюда для погребения, хотя умер далеко в Индии, в Агре. Его вдова, Биби Мубарика, приехала в Агру, забрала тело мужа и отвезла обратно в Кабул через перевалы.
В нынешние дни сад носил название «Последний приют Бабура», и в него мало кто наведывался, ибо начался Рамадан, месяц поста. Но поскольку он считался парком для прогулок, никому не показалось бы странным, что молодой сахиб, командующий индийским эскортом иностранного посланника, решил посетить подобное историческое место и завязал разговор с одним из местных любителей достопримечательностей. На самом деле весь сад находился в полном распоряжении Аша и Уолли, так как, несмотря на духоту и обложенное небо, дождь еще не пролился, а знойный ветер, гнавший неповоротливые свинцовые облака над долиной, поднимал пыль и все благоразумные кабульцы сидели по домам.
Маленький ручеек в искусственном русле тек мимо древней мраморной плиты и развалин павильона, отмечавшего могилу великого завоевателя. Ветер усеивал воду опавшими листьями и крутил пыльные смерчи между деревьями, цветущими кустами и резными деревянными арками маленькой мемориальной мечети – непритязательного строения, столь же остро нуждавшегося в реставрации, как и гробница Бабура. В тот день там находился лишь один верующий, и, только когда он поднялся на ноги и вышел, Уолли узнал в нем Аша.
– Что ты там делал? – спросил он, после того как они обменялись приветствиями.
– Молился о Тигре, – сказал Аш. – Мир праху его. Он был великим человеком. Недавно я перечитывал его мемуары, и мне приятно думать, что его останки покоятся под этой травой и что я могу сидеть рядом с ними и вспоминать о замечательной жизни, прожитой Бабуром, о вещах, которые он видел и делал, о возможностях, которыми воспользовался… Давай укроемся где-нибудь от ветра.
В саду находились и другие могилы, поскромнее. Над сухой травой поднимались традиционные мусульманские стелы из потрепанного непогодой мрамора или известняка; некоторые все еще стояли прямо, но большинство заваливались в ту или другую сторону или лежали на земле. Аш прошагал мимо них и, на мгновение остановившись у гробницы Бабура, прошел к ровной площадке, защищенной от ветра кустами, и сел на пыльную траву, поджав ноги по-турецки.
– Поздравляю с днем рождения, Уолли, и желаю тебе долгих лет жизни.
– Так ты помнишь, – сказал Уолли, покраснев от удовольствия.
– Разумеется. Я даже приготовил тебе подарок.
Аш порылся за пазухой и вытащил маленькую бронзовую статуэтку коня – древнюю китайскую вещицу, которую он купил накануне на базаре, зная, что Уолли придет от нее в восторг. Так оно и случилось, но вот даритель остался недоволен, обнаружив, что лейтенант Гамильтон явился на встречу без сопровождения.
– Бога ради, Уолли! Ты в своем уме? Ты что, не взял с собой хотя бы саиса?
– Если ты имеешь в виду Хусейна, то нет. Не кипятись. Я дал ему выходной, а вместо него взял с собой одного из наших солдат, совара Таймуса. Ты его не знаешь, он вступил в полк уже после твоего отбытия. Отличный парень, смелости у него на шестерых хватит. Коте-дафадар
