Впервые на русском языке! Одна из величайших литературных саг нашего времени, стоящая в одном ряду с такими шедеврами, как «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл и «Поющие в терновнике» Колин Маккалоу. Судьба, казалось, навеки разлучила британского офицера Аштона Пелам-Мартина и его возлюбленную, индийскую принцессу Анджули.
Авторы: Мери Маргарет Кей
безумный страх, терзавший ее весь тот бесконечно долгий трагический день.
Аш послал за Гул Базом, который большую часть дня провел у двери в комнаты, отведенные Накшбанд-ханом для гостей, чтобы не дать Анджули выбежать из дома и броситься к месту работы сахиба в Бала-Хиссаре – она предприняла такую попытку, как только стало ясно, что резиденция осаждена. В конечном счете здравый смысл восторжествовал, но Гул Баз решил не рисковать и оставался на посту, пока не вернулся сирдар с радостным известием, что он позаботился о безопасности сахиба. Правда, нынешний вид сахиба не подтверждал данное заявление.
Однако Гул Баз не стал задавать никаких вопросов и справился со своим делом так хорошо, что ко времени, когда Аш поднялся к жене, самые явные следы телесных повреждений были устранены или скрыты и он был чисто вымыт. Тем не менее Анджули, которая сидела у окна на низкой скамейке и радостно вскочила, заслышав шаги на лестнице, снова бессильно села при виде его и схватилась руками за горло: ей показалось, что муж стал на тридцать лет старше с тех пор, как покинул дом на рассвете, и вернулся к ней стариком. Он так постарел, так изменился, что трудно узнать…
Она коротко вскрикнула и протянула к нему руки, и Аш подошел, шатаясь как пьяный, рухнул перед ней и, уткнувшись лицом ей в колени, разрыдался.
В комнате сгустилась тьма, а в домах на городских улицах и крутых склонах Бала-Хиссара стали зажигаться огни, когда жители Кабула – мужчины, женщины и дети – принялись разговляться. Хотя резиденция все еще горела и сотни людей погибли, вечернего приема пищи никто не отменял, и, как предсказывал шпион Собхат, голодная толпа оставила разграбленные, залитые кровью руины, которые еще утром были мирной территорией британской миссии, и афганцы группами разошлись по домам, чтобы поужинать со своими семьями и похвалиться сегодняшними подвигами.
И в тот же самый час на другом конце мира в Министерство иностранных дел в Лондоне доставили телеграмму, гласившую: «У кабульской миссии все благополучно».
Наконец Аш глубоко вздохнул и поднял голову, и Анджули взяла в прохладные ладони распухшее лицо мужа, наклонилась и поцеловала, по-прежнему молча. И только когда они сидели рядом на ковре у окна – ее голова покоилась у него на плече, а рука лежала у него в ладони, – она тихо проговорила:
– Значит, он погиб.
– Да.
– А остальные?
– Тоже. Они все мертвы, а я… я стоял там и смотрел, как они умирают один за другим, не силах сделать ничего, чтобы им помочь. Мой лучший друг и без малого восемьдесят солдат и офицеров из моего полка. И другие… очень много других…
Анджули почувствовала, как он содрогнулся всем телом, и спросила:
– Хочешь рассказать мне об этом?
– Не сейчас. Возможно, когда-нибудь потом. Но не сейчас…
За дверью раздалось покашливание, и Гул Баз тихонько постучал, испрашивая разрешения войти. Анджули удалилась в соседнюю комнату, и он вошел с лампами и в сопровождении двух хозяйских слуг, которые принесли подносы с горячей пищей, фруктами, стаканами охлажденного шербета и передали слова хозяина, высказавшего предположение, что после всего случившегося сегодня его гость, вероятно, предпочтет поесть в одиночестве.
Аш был очень признателен сирдару. По принятому в доме обычаю во время Рамадана все мужчины разговлялись вечером вместе (как и женщины на своей половине), а он не имел ни малейшего желания слушать разговоры об ужасных событиях минувшего дня и тем более принимать в них участие. Но позже, когда он поел и Гул Баз убрал подносы, другой слуга поскребся в дверь и спросил, не может ли Сайед Акбар уделить немного времени сирдару-сахибу, который очень хочет поговорить с ним. Аш собирался извиниться и отказаться, но Гул Баз ответил за него, приняв приглашение и сказав, что сахиб скоро спустится вниз.
Слуга пробормотал: «Понял, так и доложу» – и удалился, а Аш раздраженно спросил:
– Кто тебе позволил говорить за меня? Теперь ты сам спустишься вниз и извинишься от моего имени перед сирдаром, потому что я никого не хочу видеть сегодня вечером. Никого, ты слышишь?
– Слышу, – спокойно промолвил Гул Баз. – Но вам необходимо увидеться с ним. Он хочет сказать вам нечто очень важное, а потому…
– Он может сказать завтра, – грубо перебил Аш. – И довольно разговоров. Ступай прочь.
– Всем нам нужно покинуть дом, – мрачно сказал Гул Баз. – Вам, и мем-сахибе, и мне тоже. И уйти нужно нынче ночью.
– Нам? О чем ты говоришь? Я не понимаю. Кто так говорит?
– Все домочадцы, – ответил Гул Баз. – И женщины громче всех прочих. Они здорово наседают на сирдар-бахадура, так что ему ничего не остается, кроме как предупредить вас об этом при встрече сегодня вечером.
