Инфекция

за ним.

— Танк шел в детский госпиталь, — сказал им Сержант. – Как и мы.

— Тогда это отдельная боевая единица, — кивая, сказала Энн. –

Просто пытается выжить.

— Этот танк первое за последнее время доказательство

функционирующего правительства, — вклинилась в разговор Уэнди. – Это

патруль. Нам нужно найти базу, откуда он приехал.

— Нет, — сказал Сержант. – У этого танка нет базы. Он едет

обстреливать госпиталь. Он собирается выпустить в него весь свой запас

пуль и снарядов.

— Неправда, — от абсурдности этих слов она даже не знала что

сказать. – Зачем?

— Сдерживание. Вот что им приказали обеспечить. Вы должны

восхищаться их самоотверженностью, даже если смеетесь над их

глупостью. Госпиталь уже был переполнен девять дней назад, а

Инфекция распространилась повсюду. Но буквально на днях военные

сменили оружие, применяемое при сдерживании, с нелетального на

боевое, поэтому они получили приказ атаковать госпитали, как

источники Инфекции. Командир танка лишь выполняет приказы, даже

если они опоздали на неделю. Сопровождающей пехоты у них нет. База, возможно, переехала, и каждый обиженный говнюк в городе пытается

убить их, но танк стремится выполнить свою миссию.

— Откуда вы все это знаете? – спросила Энн.

Сержант пожал плечами. – Я знаю, за что отвечают военные. Здесь

тот же случай.

— Так что нам делать? – спросила Уэнди.

— Найдем другой госпиталь. Лучше тот, который не разбомблен.

— За рекой есть «Холи Кросс», — сказала Энн.

— За какой рекой?

— Мононгахела. На юге.
Они уже заранее решили, что госпиталь это идеальное место для

поселения по нескольким причинам. Во-первых, мало кто решит туда

войти. Это запретные места. Склепы. Нечистые дома. После начала

эпидемии, Инфицированных подбирали с улиц и помещали в госпитали, но места на всех не хватало, поэтому правительство реквизировало

школы, танцзалы в гостиницах, стадионы и тому подобное для

размещения миллионов заболевших. Госпитали были переполнены.

Кричащих людей складывали как бревна прямо в коридорах. В уходе

нуждалось столько людей, что студентам-медикам выдали лицензии и

призвали вышедших на пенсию медработников. Когда через три дня

Инфицированные очнулись, они убили и инфицировали всех врачей, превратив госпитали в эпицентры смерти и заразы.

Однако госпитали богаты на ресурсы, и их легко оборонять. В

частности, там есть запасы медикаментов, еда, вода, много места и

аварийное питание. А большинство Инфицированных давно ушли, вынужденные искать новых носителей для своего вируса.

Энн добавила, — Стоит рискнуть.

Все трое кивнули. Следующий ход группы был предрешен.

*

Уэнди коснулась плеча Энн и отвела в сторону. Две женщины

пошли по гаражу, наблюдая везде следы работы, внезапно оставленной

механиками.

— В каком подразделении ты служила? – спросила Уэнди.

Энн еле заметно покачала головой.

— Я ценю твою службу, — продолжила Уэнди. – Но я здесь главная

гражданская власть. Было бы хорошо, если бы ты признала это перед

другими.

Энн внимательно посмотрела на женщину-копа в полумраке

светодиодных фонарей.

Уэнди откашлялась и добавила, — Нам нужно действовать командой.

— Понимаешь, раньше я не верила в эволюцию, — прервала ее Энн, изучая лежащий на полу автомобильный глушитель, похожий на кость

какого-то гигантского животного. – А теперь верю. Мы сами и есть
естественный отбор. Столько людей умерло потому, что хотело умереть.

Они изо всех сил боролись за жизнь, но не хотели жить, если кто-то, кого они знали и любили, умирал или становился Инфицированным.

— Ты говоришь у чувстве вины у выживших, — кивая, сказала Уэнди.

— Да. У нас у всех оно есть. Вопрос лишь в том, дашь ли ты ему

убить себя.

Этан позвал их на ужин.

Энн развернулась, чтобы пойти назад, но задержалась и добавила,

— Ты очень рискуешь, стараясь доказать свое лидерство. Это тебя

погубит.

Уэнди на мгновение уставилась на женщину, лишившись дара

речи.

— Я лишь делаю свою работу, — наконец сказала она. — Я отвечаю за

этих людей.

— У меня все в порядке. Мне все равно, кто командует. Я лишь

пытаюсь найти убежище и еще помогаю нашей группе найти его.

— Поэтому ты признаешь меня, — надавила женщина-коп.

— Нет, — ответила Энн.

*

До того как мир рухнул,