Инфекция

этим аргументом ему пришлось согласиться.

— Ты можешь делать это все для меня? – спросил он ее.

Она пожала плечами. – Я и так это делаю для себя, но могу

поработать за отдельную плату.

— А что ты хочешь взамен?

Улыбнувшись, Эрин наклонилась к нему поближе, от чего сердце у

него учащенно заколотилось.

— Я хочу кое-чем заняться, — прошептала она ему прямо в ухо.

*

В школьном спортзале было жарко, людно и душно. Усталые

волонтеры и профессиональные чинуши лихорадочно заполняли за

столами какие-то бумаги, которые никто никогда не будет читать и

выдавали-получали плохо отпечатанную на мимеографе информацию, которая мало кому пригодится. В основном люди приходили сюда за

какими-то решениями, которые здесь явно были в дефиците.

Поварившись несколько дней в этом соку в попытках разыскать семью, Этан стал смотреть на этот центр обработки данных как на блошиный

рынок для умирающего правительства. Одна большая полная

распродажа. Ожидая, когда назовут его номер, он бродил среди столов, пока, наконец, не остановился перед опрятным молодым человеком, сидевшим под американским флагом и табличкой с надписью

«Информация о Расселении».

— Что вы хотели бы услышать о Расселении? – внезапно спросил

его мужчина.

Этан отшатнулся, мотая головой.

— Это часть президентской политики для нового старта, — сказал

мужчина. Он был чисто выбрит, и одет в деловой костюм с отутюженной

белой рубашкой и синим галстуком. – Когда пандемия кончится, мы

снова все восстановим. То есть люди, все еще имеющие где-то

имущество, получат его обратно. Те, кто потерял все, получать

возможность начать новую жизнь. Одним словом, это называется

Расселение.

— Что же вы собираетесь делать? Скажите, где мне жить.
— Только если подпишитесь, — сказал мужчина, улыбнувшись. –

Если вы зарегистрируйтесь в программе Расселения, мы подберем вам

хороший район, дадим работу, наиболее соответствующую вашей

прежней профессии, с учетом ваших предпочтений, особых

потребностей, таких как любые проблемы со здоровьем, и с сохранением

социальных структур. Естественно, окончательное решение за вами.

Этан рассмеялся. – А стимулируете вы тем, что даете всем по дому

с машиной?

— Все что угодно, для начала новой жизни.

— А как страна может себе такое позволить?

— Сэр, в стране сейчас полно бесхозной собственности, принадлежавшей ранее частным лицам и корпорациям. Собственность

частных лиц, умерших и не оставивших завещания, перейдет к

ближайшему наследнику в соответствии с государственными и местными

законами. Но при отсутствии идентифицируемых наследников, собственность перейдет федеральному правительству для

перераспределения.

— Господи, — сказал Этан.

Человек за столом говорил о массированном захвате собственности

в беспрецедентных масштабах, для последующего распределения между

выжившими.

— Не господи, — сказал мужчина, — А закон Уэйда.

Этот закон Уэйда противоречит многим государственным и местным

законам. Когда на карту поставлено такое количество имущества, недалеко и до гражданской войны.

Хотя Этана это все не интересовало.

— Я пытаюсь найти здесь свою семью, — сказал он мужчине.

— Расселение это для тех, кто смотрит в будущее, но будет вестись

полный учет. Каждое лицо, каждый доллар, каждый объект имущества.

Если ваши родные живы, вы найдете их и снова сможете жить вместе

под программой Расселения.

— Хорошо, — сказал Этан.
— Просто заполните эти формы, — радостно сказал мужчина, протягивая ему планшет.

— Позвольте мне сперва задать вам вопрос.

— Конечно.

— Вы упомянули про полный учет. Насколько он будет полный?

— Полнейший.

— Я говорю об умерших. У нас у всех кровь на руках.

— Не спрашивайте, не говорите, сэр, — улыбнулся мужчина, все еще

протягивая ему планшет.

Этан уставился на него с тоской.

— Возможно позже, — сказал он.

Мужчина нахмурился и бросил планшет на стол.

Этан добавил, — Извините.

— Знаете, мы переживем это, — сказал ему мужчина. – И есть на что

надеяться.

Этан сказал, — Все же это не так.

*

Большинство людей, злых, растерянных, одетых в грязные

лохмотья, бродили среди тесно расставленных палаток и лачуг.

Рэй сказал, что это место будет процветать.

— Хреново, но жить можно,