Инфекция

Послушай, однажды все это закончится, и все вернутся к нормальной жизни. Для

этого нам нужны люди, которые помнят, какой была нормальная жизнь, и которые смогут все наладить. Сейчас не так уж много копов топчут

землю. Всякий раз, когда кто-то умирает, все воспоминания о прошлой

жизни умирают вместе с ним.

— Я буду жить, Рэй. Я выживала там несколько недель. Выживу и

здесь. Ерунда.

— Просто знай, что первые копы этого города были хорошими

людьми, и они умерли, защищая это место, когда оно только было

построено. Не все они погибли от рук Инфицированных.

Уэнди улыбнулась ему, тронутая его заботой.

— Я обещаю, что буду осторожной, — сказала она ему.

— У тебя получится, Уэнди, — сказал Рэй, с грустью глядя на нее. – У

тебя получится.

Громкоговорители, закрепленные на соседних столбах, пронзительно завопили, — Мы побеждаем! Предлагайте свою помощь!

Потом громкий хрип, и из динамиков полилась песня Мадонны «Like A Virgin».

*

Пол ушел из супермаркета «Фуд фэйр», усталый как собака. Он

несколько часов занимался тем, что раздавал продуктовые наборы, передвигал коробки, мыл полы, и теперь он наслаждался ночным

воздухом. В центре распределения продуктов не было кондиционеров, поэтому снабжение лагеря припасами было тяжелой и потной работой.

Его костюм священника превратился в лохмотья. Недавно еще

выстиранный и поштопанный, он снова был в дырах. Пол мог бы

побриться и подстричься, но сегодня ему было не до этого. Он нащупал

в кармане измятую пачку «Уинстона», закурил сигарету и вздохнул.

Прохладный ветер приятно обдувал, и он был рад возможности, наконец, отдохнуть. Покурив, он почистил зубы и завалился спать вместе с

другими рабочими, на свой старый спальник, положив вместо матраса

мешки с рисом.
Лагерь еще шумел, но к ночи постепенно стал затихать. Парковка у

«Фуд фэйр» была заполнена палатками, жилыми фургонами и людьми, готовящими на кострах еду. Он сделал новую затяжку и выдохнул, наслаждаясь относительным спокойствием. Он вспомнил, что последний

раз курил, когда горел Питтсбург. Инфицированные бежали на них

между машин. Он бросил «Молотов». Кого-то разрезал пополам из

«Ремингтона». В его голове слышался рев «Брэдли».

Он успокоил мысли короткой благодарственной молитвой за то, что

он жив и делает такую хорошую и полезную работу. Может быть, господь не хочет его слушать, но поскольку он вездесущ, он не сможет

помочь, если не услышит.

— Пол, это ты?

Пол увидел сидящую на скамье фигуру и подошел. Это был Пастор

Стриклэнд. Он сидел, прикрывая одной рукой огонь свечи, а в другой

держал старую фотографию.

— Думаешь нельзя продолжать любить кого-то, кто уже

Инфицирован, брат? – спросил его Стриклэнд.

— Можно, — сказал Пол. – Думаю, такое не только возможно, но и

неизбежно.

Мужчина улыбнулся, вытирая глаза.

— Но они ненавидят нас в ответ, — сказал ему Пол. – Такое

перенести тяжелее всего.

Стриклэнд вытер ладонью слезы. – Любить тоже тяжело, — добавил

он. – Ты сегодня хорошо поработал, Пол.

— Спасибо.

— Для тебя это что-то значит, верно? Я имею в виду, работа.

— Это единственный известный мне способ, как быть самим собой, —

ответил Пол, удивившись своим словам. Он хотел поразмышлять на эту

тему еще, но его усталая голова уже не справлялась.

— Через несколько дней будет христианский ход, — сказал

Стриклэнд. – Там будут люди, которые пытаются здесь что-то делать.

Работая вместе мы можем сделать гораздо больше, чем если бы
действовали в одиночку. Ты можешь прийти послушать, что там будут

говорить. Я тоже там буду.

Пол хлопнул себя по шее, чтобы убить комара. – Я приду.

Следующие несколько секунд они провели в тишине. Пол докурил

сигарету и ботинком растер ее об асфальт. Стриклэнд задул свечу.

Вдали завыла собака.

— Могу я рассказать тебе кое-что, брат? – тихо сказал из темноты

пастор. – Могу я поговорить с тобой как священник? Выслушаешь

короткую исповедь?

— Конечно.

— Мне всегда было интересно, можно ли быть христианином и

плакать на похоронах. То есть, если кто-то отправляется на небеса, не

должны ли мы радоваться? То же самое и здесь. Мир умирает. Почему же

мы горюем? Зачем цепляемся за эту несчастную жизнь? Может быть это

так, Пол. Может