Инфекция

к маршу, в то

время как другие смеялись и кричали, чтобы те шли шуметь и поднимать

пыль в другое место. Солдаты смотрели на демонстрантов с

подозрением, держа оружие наготове и поглядывая на сержантов.

— Бог не очень популярен сегодня, — понял Пол. Эти люди здесь

стопроцентные христиане. Истинные верующие. Их вера удивляла его.

Ему даже стало немного стыдно. И все же он не мог не смотреть на них

как женщина, защищающая мужа-алкоголика, который ее регулярно

избивает, оправдывающая то, что по существу является психическим

расстройством.

— Слышал? – сказал какой-то мужчина, идущий сзади. – Морпехи в

Нью-Джерси.

— Кому они нужны, — фыркнул другой.

— Я слышал, что перед приходом армии федералы собираются

отобрать у нас оружие, — сказала какая-то женщина. – Мы будем

беззащитны.

— Это всего лишь слухи. Как и то, что морпехи где-то там

высадились.

— Я слышал, что это в Филадельфии, а не в Нью-Джерси, — встрял

кто-то в разговор.

— А что, если это правда? Они разве не понимают, что вторая

поправка спасла страну? Если бы не вторая поправка, мы были бы уже

все инфицированы. Боже, храни НСА.

Пол услышал детский плач, и с содроганием вспомнил гигантского

клыкастого червя, выскользнувшего из мрака и мяукающего от голода.

Он удивлялся, что даже сейчас в лагере рождаются дети. Жизнь
продолжается, не смотря ни на что. Похоже, род людской тоже

пребывает вовеки.

Идущий где-то во главе шествия мужчина закричал в мегафон.

Демонстранты сбавили ход, и стали собираться вокруг нескольких

фигур, стоявших на крыше автофургона перед старым зданием школы, где сейчас заседало номинальное правительство лагеря. Пол продолжал

пробираться вперед. Он узнал Пастора Стриклэнда и нескольких других

священников, стоявших за коротко стриженным грузным мужчиной, на

котором была белая рубашка с закатанными рукавами и огромными

пятнами пота подмышками, и ярко желтый галстук. Пол никогда не

видел его раньше, но голос его узнал. Этот мужчина был ведущим

популярного ток-шоу на питтсбургском радио. Маклин. Томас Маклин.

— Мы считали себя непобедимыми, — говорил Маклин. – Мы

погрязли в деньгах, развлечениях и сексе. Инфекция это кара Господня.

Толпа одобрительно взревела, заглушив его.

— Они хотят, чтобы вы верили, что мы можем жить без Бога, —

услышал Пол, когда толпа затихла. – Без вашей веры. Они хотят, чтобы

мы отвернулись от Бога, но Бог не отвернулся от нас, люди. Нет. Бог

разговаривает с нами громко и четко. И знаете, что он говорит?

Пол затаил дыхание, напрягая слух. Ему было интересно, кого

Маклин называет «они».

— Он говорит, что мы оскорбили его, и он не может этого допустить!

Толпа ревела. Пастор Стриклэнд и другие священники, стоявшие за

Маклином, кивали и аплодировали, мрачно улыбаясь.

— Мы оскорбили его, чествуя духа Антихриста, и теперь пожинаем

ураган. Оскорбили его, позволяя феминизму разрушать американскую

семью, убивать детей и поощрять лесбиянство. Позволяя

гомосексуалистам разрушать брак и растлевать наших детей. Растлевая

эту великую нацию своей жадностью, массовой культурой, либеральными университетами, государственным образованием, отделением церкви от государства, и гонениями на христиан.

— Нет, — сказал Пол. – Не так и не сейчас.
Толпа становилась все агрессивнее. Он чувствовал, как волной

нарастает в них энергия. Они размахивали транспарантами, и кричали

Маклину, чтобы он сказал им, что делать.

— Мы должны покаяться, ибо конец близок, — сказал Маклин. –

Думаю, мы все согласны, что он очень близок. Но что значит покаяться?

Вы вообще знаете, что означает это слово? Оно означает, стать

праведными . Чистыми. Мы должны очиститься, как нация и заключить

новый договор с Богом.

Сотни рук взметнулись вверх, слегка покачиваясь, как колосья

пшеницы на ветру.

— Что касается атеистов, то я скажу, надо изгнать их из лагеря!

— Вышвырнуть их! – скандировали люди.