Инфекция

факел, источая жар, искры и пепел. Высоко в небе пролетела пара военных

самолетов, напомнив Сержанту, что правительство все еще сражается за

свой народ.
Стены домов здесь были испещрены надписями. После того, как

Инфекция заставила миллиард кататоников по всему миру корчиться на

земле, в этих местах добровольцы вместе с местными властями ходили

по домам и искали людей, чтобы переправить их туда, где они могли бы

получить медицинскую помощь. На фонарных столбах все еще висели

оранжевые плакаты, призывающие граждан звонить по горячим линиям

и сообщать о местонахождении СВЦЭЛ. На многих дверях были нанесены

аэрозолем черные кресты, говорящие о том, что дома обысканы и

очищены от жертв СВЦЭЛ. Трагедия была в том, что, помогая

«крикунам» избежать голодания и обезвоживания, эти добрые люди

невольно способствовали своему собственному уничтожению. На стенах

некоторых домов были другие надписи; когда люди бросали свои дома, они писали послания, а другие беженцы добавляли свои, используя дома

как средства коммуникаций. Имена и даты. Пропавшие без вести.

Направления и ориентировки. Идите на юг. Избегайте полицейского

участка. Билл, я иду за бабушкой. Другие сообщения предупреждали

путешественников о заражении, давали советы насчет всего, от

очищения воды до эффективных способов уничтожения, или предлагали

что-либо на продажу. Некоторые надписи были простыми фразами.

Новоявленная милиция заявляла права на территорию. Кто-то хвастался

количеством совершенных убийств. Тотемные символы, в спешке

нацарапанные людьми. Значки биоугрозы. Черепа со скрещенными

костями.

Инфицированные останавливались как вкопанные и поднимали

головы, не переставая выть от неутихающей метафизической боли.

Скаля зубы, они злобно таращились на Сержанта, когда он проезжал

мимо в бронированной машине.

*

На крыльце одного дома выжившие заметили высокого, мускулистого мужчину в купальном халате и шортах. Он что-то кричал, размахивая пистолетом в правой руке и сложенным помятым зонтом в

левой. На дверях всех соседних домов были нарисованы большие

черные кресты. Похоже, Инфекция выкосила в округе всех, кроме него.
— Это мой район, — сказал он, прикончив из пистолета бегущего

Инфицированного, который растянулся на тротуаре, рядом с другим, уткнувшимся в пожарный гидрант и третьим, свернувшимся в позе

эмбриона на капоте какого-то древнего Кадиллака. – Нечего вам тут

делать!

Стрелок, сидящий рядом с Сержантом в БМП, взглянул, оценивающе, на мужчину в перископ и сказал, — Похоже мы нашли для

вас достойного соперника, Сержант.

Сержант фыркнул и сказал, — Мне нравится его храбрость. Это

боец.

— Храбрость, как у психа, — сказал стрелок. У него была квадратная

челюсть, как у героя боевика, левая щека небритого лица заклеена

лейкопластырем. – А психи это опасно.

— Если бы психов не брали в наш клуб, в этой тачке было бы сейчас

пусто. Ха.

— Я думал, что по плану нам нужны выжившие, а не бойцы. Вы сами

так говорили.

— Бойцы тоже полезны, — загадочно сказал Сержант. – Мы не можем

проводить собеседование при приеме на работу, Стив. Давай позовем

его к нам. Вольется, так вольется.

— Вы начальник, Сержант, — пожимая плечами, сказал стрелок.

Мужчина крикнул, — Раньше на этой улице играли дети!

Щелк щелк

Сержант сказал, — Чем-то он напоминает мне Рэнди Деверо.

Помнишь Деверо?

— Не очень, Сержант. Я его почти не знал.

— Верно, — сказал Сержант. – Ты прав. Это моя ошибка.

Стив и водитель Даки были новичками в «Брэдли», заменившими

прежний экипаж, погибший почти две недели назад. Две бесконечных

недели. Вряд ли они пересекались раньше с его отрядом, парнями, прошедшими Афган, и вернувшимися, чтобы погибнуть на Уол-

мартовской парковке в Питтсбурге.
— Хорошо тут у вас! – крикнул Сержант мужчине, но тот

проигнорировал его. Если он не доверяет военным, может, его уговорит

кто-то из гражданских. Пойти вызвалась Энн. Пока «Брэдли» работал на

холостом ходу, она подошла к мужчине с поднятыми руками, растопырив

пальцы.

— Как тебя зовут, — спросила