Инфекция

наведя на окна.

— Помогите! Пожалуйста, помогите!

По аллее бежала какая-то женщина в ночной рубашке, размахивая

руками.
— Оставайтесь там, — отрывисто крикнула она, подняв руку. Нервы

были обнажены и наэлектризованы. Автоматически включилась

тренировка. – В чем проблема?

— Мой муж ранен, — сказала женщина, бешено тараща глаза. – У

него кровь идет.

— Окей, вы звонили в 911?

— Все линии заняты.

— Где вы живете, мэм?

— Тут недалеко.

— Ты не можешь пока ничего делать, — сказала она себе. — Ты

обязана доложить, что видишь.

Другой голос у нее в голове возразил: — То, что ты видишь, не

могло случиться.

— Тогда идемте, — сказала она.

Они вошли в дом. У Уэнди кружилась голова. Ей тут же бросились в

глаза детали произошедшего. На полу лежал бледный мужчина в

пижаме, из головы шла кровь. На ковре рядом с ним, валялась горящая

настольная лампа, отбрасывающая длинные тени. На стене семейные

фото. Телевизор с выключенным звуком, с обеспокоенной ведущей в

кадре. Разбитый горшок, земля и разбросанные части растения.

Бейсбольная бита.

— Офицер, с вами все в порядке?

Всякий раз, закрывая глаза, она видела толпу несущуюся с

криками в патрульную.

— Расскажите, что здесь случилось, мэм, — сказала она на автомате.

— Я ударила его по голове. Можете арестовать меня, если хотите.

Но сначала позаботьтесь о нем. Пожалуйста!

Уэнди осмотрела рану.

— Как вас зовут?

— Лиза.

— Окей, Лиза, подойдите сюда. У него рассечена кожа головы. При

таком ранении бывает много крови. Нужно немного приподнять ему

голову, так чтобы она была выше уровня сердца. Вот так. Ему
потребуется скорая помощь, но с ним все будет нормально. А пока

посидите здесь и наложите ему повязку.

Уэнди стояла, борясь со слезами, и пыталась дозвониться в 911.

Линии были перегружены. Она увидела кушетку и внезапно захотела

прилечь на минутку. А может на пять. Совсем ненадолго…

— Я должна была сделать это, — говорила Лиза.

— Угу, — сказала Уэнди, изумленно глядя на телевизор. Ведущая

плакала, щеки были в разводах от потекшей туши.

— Он угрожал нашему мальчику…

— Этот человек?

— Мой муж.

— Вы говорите, ваш муж напал на вашего сына?

— Я остановила его. Услышала, что он проснулся, и пошла за ним.

Когда я увидела, что он держит Бенджамина и кусает его, я схватила

биту и ударила его по голове. Мне пришлось это сделать.

— Он был одним из тех, кто пострадал от эпидемии? Одним из

СВЦЭЛ?

— Да. Это было невероятно. Похоже, он ничего не соображал, потому что никогда даже пальцем не трогал Бенджамина. Он любил

нашего мальчика, больше чем себя.

Уэнди попятилась, в ужасе глядя на лежащего перед ней человека.

Ее рука метнулась к наручникам, висящим у нее на ремне. Она

вытащила свой «Глок» и сняла с предохранителя. Нахмурилась, пытаясь

сообразить.

— Сейчас можете убрать руки, Лиза. Я хочу, чтобы вы медленно

отошли от него.

Отвяжись от нее.

— Окей, — сказала Лиза. – Но у него все еще кровь идет…

Она одна из нас…

Уэнди подняла пистолет и спустила курок. Звук выстрела заполнил

весь дом. Голова мужчины взорвалась, забрызгав стену.

Женщина взвыла, как попавшее в капкан животное, и бросилась

вперед, чтобы прижать к груди изуродованное выстрелом лицо мужа.
— Ты убила Роя!

Наверху рычал и колотил в двери спальни их сын.

Уэнди сунула пистолет в кобуру и вышла из дома в ночь.

— Зачем ты сделала это? Зачем? Зачем?

Крики женщины преследовали ее на улице, пока не слились с

другими, звучащими над городом голосами в сплошной демонический

хор.

Воспоминания

Тодд проснулся в теплой больничной палате без окон после

долгого сна без сновидений. Он ощущал себя по-прежнему

обессиленным, но его тело говорило ему, что он уже заспался. Ты все

еще здесь, старина Тодд, сказал он сам себе. Все еще у руля. Накинув

одеяло на голые плечи, он проковылял до ведра в углу и опустошил

мочевой пузырь. В желудке заурчало. Выйдя в коридор, он встретил

Пола, насвистывая моющего пол концентрированным раствором хлорки, и повеселел. Он не привык быть один.

— Привет, Преподобный, — сказал он.

— Доброе утро, Малец.

— Ух, ты, мы не успели попасть сюда, а тебя уже