Инфекция

темные и опасные части госпиталя, так это вы.

— Не уходите без меня, — волоча ноги, вошел в комнату Тодд. – Но

для начала плесните мне кофе и верните штаны.

— Как рука? – спросила Уэнди.

— Болит зверски, но жить можно.

Энн похлопала по свободному стулу между собой и Уэнди. –

Присаживайся, Малец.

Тодд сел, ухмыляясь из-под одеяла в своих очках и потрепанной

кепке SWAT, и протянул руку Энн. – Тодд Полсен. Приятно

познакомиться.

*

Пол направил дробовик в темноту, светя четким лучом от

фонарика, прикрученного изолентой к стволу. Тактический помповый

дробовик «Ремингтон 870» снабжен короткой пистолетной рукояткой и

амортизатором. Заряжается семью патронами двенадцатого калибра.

Полу нравилось это ружье, потому что оно надежное и остановит кого

угодно.

Они миновали радиологическое отделение. Дальше по коридору

направо они нашли молельню. Пол удивленно уставился на нее. Он

совсем забыл, что в каждом госпитале есть молельня. Выжившие

вопросительно посмотрели на него, и он кивнул. Да, он хочет заглянуть

туда.

Маленькая комнатка походила на миниатюрную церковь, с красным

ковровым покрытием, сидениями из темного дерева и витражной стеной, которая, похоже, подсвечивалась сзади, когда работало электричество.

На полу были разбросаны книги с церковными гимнами. В вазах

осыпались мертвые цветы, почти все свечи растаяли. Этан взял более-
менее годные и сунул себе в сумку. Остальные стояли в дверном проеме

и смотрели, как Пол поднимает с пола сборники гимнов и бережно

ставит их на аналой.

Он посмотрел на сводчатый потолок и закрыл глаза, вспоминая, когда он в последний раз говорил как священник. Когда восстали

Инфицированные, он три жня продержал Сару привязанной к кровати.

Кормил, мыл, менял подкладное судно, пока за окном не случился конец

света. Он даже попробовал сеанс экзорцизма, чтобы изгнать демонов из

ее тела, а тем временем она визжала и хрипела, пытаясь освободиться

от уз. Он потерял счет времени, а потом вдруг понял, что люди, возможно, приходили в его церковь за успокоением, но там не было

никого, кто бы дал им его. Он нес немалую ответственность перед своей

паствой. Измученный от недостатка сна, он надел свой костюм

священника и вышел в ночь. В дальних домах рыдали и кричали люди, а

он брел в церковь как в тумане. По улицам и аллеям с воем носились

Инфицированные, врывались в дома и нападали на жителей. Когда Пол

пришел в церковь, он понял, что она тоже подверглась нападению. Над

кучами трупов роились мухи. Сквозь витражные окна пробивался

призрачный свет уличных фонарей. Под ногами хлюпал сырой ковер.

Инфицированные съели на алтаре ребенка. И Пол подумал, — Не этого ли

ты хотел? Не конца ли света?

Признаки насилия были видны всюду. На земле лежали тела как

Инфицированных, так и обычных людей. Здесь его прихожане приняли

бой – за своих детей и свой храм. За алтарем был установлен массивный

деревянный крест, символ его веры в божественную жертву, давшую

возможность вечной жизни, беспомощно нависающий сейчас над местом

бойни. В нем вскипел гнев. Инфекция вторглась и осквернила это святое

место. Инфекция надругалась над кровью его жены. А сам он остался

нетронутым.

На рассвете на улице появилась поющая толпа. Она шла, разгоняя

пелену дыма. Жители пригорода несли в руках дробовики, бейсбольные

биты, ломы, кухонные ножи и садовые инструменты. Они кричали, пели

и размахивали транспарантами с надписями «Нас большинство!»,
«Защитим свою Родину!» и «Ни шагу назад!». Один из них нес библию и

деревянный крест. Их были сотни. Головной отряд ревел и тащил за

собой восьмерых Инфицированных, щелкавших зубами, пытавшихся

освободиться от наручников и веревок, привязанных к их шеям. Люди

остановились посреди перекрестка, закинули веревки на светофор и тут

же принялись поднимать лягающихся и хрипящих Инфицированных в

воздух. Пол пробился сквозь аплодирующую толпу, чтобы лучше видеть, и с удовлетворением обнаружил, что среди казнимых нет его Сары.

Воздух пах гарью. Инфицированные какое-то время висели, подергиваясь, а потом затихли. Толпа ликовала, некоторые стреляли в

трупы из своих ружей, другие пели государственный гимн, пока все не

подхватили