Инфекция

воду и соки в

хозяйственные сумки и загружать на инвалидное кресло, которое она

использовала как тележку. Пол зажег сигарету, устало вздохнул и сел на

пачку журналов. Тодд выгребал с прилавка конфеты и жвачку и

запихивал в сумку. Энн рыскала с фонариком по другим полкам, хватая

аспирин, кусачки для ногтей и дезодоранты.

Тодд поднял свою сумку с конфетами, встряхнул ее, и сказал, —

Откупись, а то заколдую!

Этан сказал, — Думаешь, они помнят, кто они такие?

— Ты имеешь ввиду Инфицированных? – спросил Тодд.

— Да. Думаешь, их сознание изменилось, или вирус запер их в

своих телах и вынуждает делать то, чего они не хотят делать?
— Не хотелось бы думать, что они чувствуют и понимают, что

атакуют людей, но не могут с этим ничего поделать, — сказала Уэнди. – В

любом случае смерть для них будет избавлением.

— Может, когда Инфицированные спят, то вспоминают себя во сне, —

сказал Тодд. – Хорошо, если так. — И быстро добавил, — Или наоборот, ужасно.

Этан поднял какую-то мягкую игрушку, помял ее и бросил на пол.

– Интересно, любят ли они еще нас? Узнают ли нас, когда атакуют, так

же как мы узнаем их, когда убиваем?

Пол вскинул голову и уставился на Этана.

Энн сказала, — Такие вопросы никому не нравятся.

Пол сказал, — Это единственные вопросы, которые стоит сейчас

задавать.

*

Дверь на технический пентхаус была заперта. Сержант со своим

экипажем вернулись к «Брэдли» и достали подрывной комплект, в

котором было несколько блоков пластиковой взрывчатки С4 с

детонаторами. Они решили отрезать кусок С4 и прилепить его к дверной

ручке. Воткнуть в него детонатор, подвести провод, отойти на

безопасное расстояние, и подорвать. Солдаты использовали это

вещество редко, но относились к нему с большим уважением. Можно

бросать, пинать его, и оно не взорвется. Подожгите его и оно будет

хорошо гореть медленным огнем, так что вы сможете разогреть на нем

еду, если находитесь в хорошо проветриваемом помещении. Так Сержант

делал много раз в Афганистане. А можно вылепить из него любую

фигуру, воткнуть детонатор, и сравнять с землей целое здание.

Они двигались быстро, держа оружие наготове, общаясь между

собой только условными сигналами. Над парковкой летали обрывки

газет и прочий мусор. Гараж, где они спрятали под брезентом свою

машину, был, похоже, пуст. Но Инфицированные могли появиться здесь

в любой момент. Они привыкли не рисковать. Осторожность стала сейчас

их второй натурой.

Лишь вернувшись в госпиталь, солдаты немного расслабились.
— Здесь, в здании, мы в безопасности, Сержант? – спросил Дак.

— В данный момент, да. – Это был стандартный ответ Сержанта на

подобные вопросы. Каждый день этой адской поездки он отвечает за их

жизнь и здоровье. Каждую минуту. И разглагольствовать о том, чего не

знаешь это пустая трата времени и энергии, без которых им не выжить.

— То есть, мы задержимся здесь на какое-то время?

Они стали подниматься по лестнице. Сержант пожал плечами и

сказал, — Думаю, да. Место хорошее.

— Я думал, мы натренируем гражданских, и сделаем из них группу

прикрытия, пока не найдем своих.

— План не поменялся, Даки.

— Похоже, гражданские думают, что мы собрались здесь жить.

— Да, мы по-прежнему пытаемся выйти на своих, — сказал Сержант.

– Но гражданским это афишировать не надо. Вы хоть знаете, где наши

ближайшие союзники? Вот я, хоть убей, не знаю. Технически, нашего

батальона больше не существует. В сети последние дни тишина.

Солдаты добрались до верхнего этажа и остановились перевести

дух. Стрелок опустился на одно колено и принялся устанавливать заряд.

— Всегда есть лагеря, — сказал Стив, не отрываясь от своего

занятия. – Лагеря ФАПЧС. Ближайший в Огайо, верно?

— Мы даже не знаем, существуют ли они еще, Стив. И существовали

ли вообще. Мы слышали о многих лагерях для беженцев и военных, которые либо переезжали к моменту нашего там появления, либо их там

вообще никогда не было. Я не заинтересован рисковать нашей

безопасностью из-за каких-то слухов, особенно если это означает

поездку через весь Огайо с на четверть заполненным баком.

— Эй, я с тобой. Я остаюсь. Я не против того, чтобы залечь здесь на

дно, пока все не уляжется. Пусть этим занимаются всякие сраные

энтузиасты.

— А я не хочу сидеть здесь вечно. Наши товарищи где-то там