Инфекция

появится постоянное магнитное

поле. При проходе ротора через это поле, в проводах сгенерируется

электрический ток. Ток пойдет по сети. Если это сработает, у них будет

свет, работающие холодильники, горячая еда, кондиционируемый

воздух, тепло и зарядка для электроники.

— Отлично, давайте найдем рубильник и распределим нагрузку, —

добавил Сержант. — А потом растормошим эту малютку.

*

Уэнди стянула с себя грязную одежду, бросила в ведро и залила

моющим средством, которое нашла рядом с грудой окровавленного

белья. Энн тоже разделась до гола и встала под один из душевых

кранов.

— Ух, ты, как здорово без этой одежды, — сказала Уэнди. – Только

страшновато. Не уверена, что мне нравится.

Энн показала на воспаленный рубец у нее на груди. – Откуда это у

тебя?

— Зубы червя, — сказала Уэнди. – Я только потом заметила. Не

думаю, что эти черви заразные. Во всяком случае, и Тодд и я чувствуем

себя нормально.

— Но у тебя же заражение. Тебя не лихорадит?

— Если честно, меня лихорадит уже две недели, с тех пор как

началась эпидемия.

— Обязательно займись этим. Твоя иммунная система ослабла от

стресса и недостатка сна. Если поднимется температуры, прими

антибиотики.

Уэнди кивнула, и тут она впервые обратила внимание на наготу

Энн. Конец света с его вынужденной диетой пошел ей на пользу, сжег

излишки жира и оставил жилистые мышцы на изящной фигуре этой

женщины. У Энн было тело гимнастки.

— А ты красивая, — сказала Уэнди, улыбаясь.
Энн удивленно моргнула. По лицу пробежала улыбка, но рука

метнулась к шрамам на левой щеке, и улыбка исчезла.

— Когда-то может, и была, — сказала она в ответ.

— Давайте, девушки, поторопитесь, — крикнул Тодд из раздевалки. –

Я уже две недели не трогал мыло!

— Не давайте ему подглядывать, Преподобный, — сказала Уэнди. —

Полагаю, вы защитите нашу честь?

— Ваша честь будет в надежных руках ровно три минуты, плюс

время обсохнуть, — крикнул Пол в ответ. – Дайте мне знать, когда будете

готовы, чтобы я начал отсчет.

Уэнди и Энн повернули ручки кранов. Сначала раздалось шипение, вода стала выплескиваться толчками, а потом пошла ровно.

— Начинайте!

Уэнди встала под душ, и ее словно током ударила холодная струя

воды. Закрыв глаза, она представила, что стоит под водопадом. Вода в

здании предназначалась только для питья и приготовления пищи, но

Сержант сказал, что очень быстрый душ будет замечательным способом

отпраздновать очищение госпиталя от Инфекции и напоминанием всем о

том, ради чего они выживают. Остальные охотно согласились на эту

роскошь. Уэнди стояла с закрытыми глазами и чувствовала, как по

голове и плечам стучат капли воды. Намылив руки куском мыла, она

стала мыться. И засмеялась.

— Две минуты!

Уэнди налила шампунь в ладонь и стала втирать в голову. Серая

мыльная вода полилась с ее рук в водосток. Она удивлялась, какой

драгоценной была сейчас для нее вода. Стоя под струей воды, она

ощущала льющееся на нее богатство. Опьяневшая от возможности

использовать эту роскошь для мытья.

— Одна минута!

— Черт. – Сказала она, отчаянно молотя и промывая свою грязную

одежду. Потом Пол объявил, что время вышло, и они выключили краны.

— Теперь можно подглядывать? – спросил Тодд.
— Нет! – сказала Уэнди, и повернулась к Энн. – Скоро нам придется

искать этому пацану девочку.

Женщины обтерлись полотенцами, надели больничную одежду и

тапочки, и вывесили свое белье сушиться. Уэнди усмехнулась.

— Знаешь, пока я была здесь, я реально обо всем забыла, — сказала

она.

Энн ответила, — А я не хочу забывать.

*

Спустя восемь месяцев после поступления в академию, Уэнди

приняла присягу и была назначена в Зону №1. На ближайшее будущее

окрестности Нортсайда становились ее территорией. Наконец настал ее

первый день. Она проснулась, поспав всего несколько часов, полная

энергии, и слишком нервничающая, чтобы что-то поесть. Выпила чашку

кофе и приняла горячий душ. Затянула волосы сзади в пучок и снова

решила коротко постричься. Аккуратно достала, потом стала

последовательно одевать, поверх черного бюстгальтера и трусиков, отутюженную форму. Прицепила бейдж и значки. Надела ремень

Бэтмена. Она осознавала для себя важность этого пока нового для нее

полицейского ритуала,