Инфекция

в стране после президента. Генерал Дональд Макгрегор.

Несколько лет командовал в Афганистане. Крутой сукин сын.

— Кто-нибудь понимает, что он говорит?

— Мне кажется, он дает пресс-конференцию.
Выжившие уставились на нестабильное изображение, восхищенные, что снова видят телевизионную передачу. Их буквально

пьянило ощущение того, что они больше не одиноки.

Наконец Этан поднялся и встал рядом с телевизором, указывая на

карту. – Она раскрашена в разные цвета. Как карта погоды. Видите?

Большая часть Пенсильвании заполнена красным.

— Похоже, у нас жаркая погода.

— Это нехороший цвет, — согласился Этан. Он, прищурившись, разглядывал зернистую картинку. – Филадельфия и Нью-Йорк

закрашены темно красным. Это не означает ничего хорошего. Но

восточная часть Огайо, в стороне от крупных городов, закрашена

желтым. Желтый ведь лучше красного, верно?

Выжившие пожали плечами, но никто не возразил.

Он добавил, — Если бы этот председатель сдвинул свою задницу в

сторону, мы бы увидели, что происходит на западе.

— Председатель явно недоволен текущим положением дел, — сказал

Тодд, с набитым шоколадом ртом.

— Вашингтон закрашен темно красным, — сказала Уэнди. –

Интересно, где сейчас президент.

— Скорее всего на базе Маунт-Уэзер , в Вирджинии, — сказал

Сержант. – Там у него запасной бункер. Все члены правительства, выбравшиеся из Вашингтона после начала эпидемии, сейчас там.

— Если вообще еще осталось правительство, — сказала ему Уэнди. –

Главное, что мы продолжаем сопротивляться. Вот что важно.

Сержант кивнул. – Да, это важно. Мы все еще в игре. И надеюсь, выиграем.

Выжившие вновь наполнили стаканы, откинулись на спинки кресел

и смотрели, пока им не наскучило.

— Есть еще чего посмотреть?

— Когда будет шоу Джона Стюарта?

Все рассмеялись.

— Спасибо, что пришли на мою важную пресс-конференцию, —

сказал Тодд гнусавым голосом, изображая, будто он говорит за человека
в телевизоре. – Все мои стратегические оценки пошли прахом. Есть

вопросы?

*

Раньше, до конца света, Тодд терпеть не мог смотреть телевизор, который считал опиумом для народа и пустой тратой времени. Он вырос

на интернете. Он часами мог сидеть за компьютером, перепрыгивая с

сайта на сайт, вовлекая совершенно незнакомых ему людей в

неприятные дебаты на форумах и чатах касаемо оружия, тактики и

правил в своих любимых играх «Мир Варкрафта» и «Вархаммер 40000».

Он называл этот ночной ритуал «устроить разрыв времени». Он сидел за

компьютером после ужина часами, которые пролетали для него как

минуты, а его мать все ворчала, чтобы он шел спать.

Однажды ночью, семь месяцев назад, когда он сидел, сгорбившись

над клавиатурой, и нестерпимо хотел в туалет, мать позвала его снизу

по имени. Этот окрик он с чистой совестью проигнорировал, так как

принципиально не отвечал с первого раза, а только со второго. Не

прошло и минуты, как она окрикнула его снова.

— ЧТО? – в слепой ярости проревел он.

— Спустись вниз!

— Так я никогда не допишу сообщение, — пожаловался Тодд, громко

вздохнув.

Он устало спустился вниз и застыл на месте. В гостиной, на

кушетке сидела Эприл Престон, в джинсах, свитере и очках.

Эприл была старшеклассницей. Эприл была популярной. Эприл

была красавицей, даже в очках.

— Эй, — сказал он, оживившись.

— Привет, — сказала она, неловко улыбаясь.

— Думала, ты сможешь поздороваться нормально, — сказала мама

Тодда. – В одну школу все-таки ходите.

— В разные классы, — сказал Тодд.

— Верно, — сказала Эприл.

— У Эприл сломалась машина, — сказал его отец. – Мы уже

позвонили в «ААА».
— Отлично, — сказал Тодд, кивая.

— Хочешь «Пепси» и еще чего-нибудь, Эприл? Поесть, например?

— Нет, спасибо, миссис Полсен.

— Родителям хочешь позвонить?

— Уже позвонила, спасибо. За мной скоро приедет папа.

Тодд изучал Эприл, пока они разговаривали, и немного нервничал.

Хотя она лично никогда не причиняла ему никакого вреда, он считал ее

союзником своих обидчиков. Она наверняка с ними тусовалась.

Вероятно, она считала полных придурков неотразимо

привлекательными, раз встречалась с такими. Ты плохо обращаешься с

людьми, которые моложе и слабее тебя, и ты еще играешь в футбол? Ух,