Инфекция

Том.

Эллис всхлипывала, закрыв лицо руками.

— Где папа? – спросил Питер.

— У меня появилась лучшая идея, — сказала Энн. – Давайте, вставайте. Все идем со мной.

— Куда мы идем? – спросил Питер.

— Вы идете к нашей соседке Труди, а я пойду за вашим отцом. Вы

рады?

Питер кивнул, заметно успокоившись.

— Тогда вперед, солдаты, — скомандовала она. Она нагнулась

вытереть маленькому Тому слезы бумажным полотенцем. – И ты тоже, здоровяк. Только сперва допей свой сок.

Дети встали с кресел, и надели обувь. Питер помог младшему

брату, а Энн помогла Эллис. Энн заметила, каким взрослым стал Питер в

свои семь лет, и с трудом сглотнула, внезапно почувствовав комок в

горле. На улице стоял прекрасный, солнечный день. Энн зажмурилась от

солнечного света, потом осмотрелась на предмет угрозы, но окрестности

выглядели так же, как и всегда. Воздух был наполнен звуками далеких

сирен, но здесь на окраинах ничто не вызывало тревоги. Просто зеленые

газоны, ухоженные дома, и красивое голубое небо. Только людей не

было видно. Вероятно, все были на работе, или сидели дома и смотрели

новости. Даже маленький Том оживился, и ей пришлось взять его за

руку, чтобы он не отвлекался. Он достиг того возраста, в котором его

очаровывало все, напоминающее камень.

Она перевела детей через улицу к дому Труди и позвонила в дверь.

Глухой голос ответил, — Кто там?

— Труди, это я.

— Энн?

— Открой, Труди.

Дверь открылась, и Труди Мартсон выглянула, посмотрев сначала

на них, потом вокруг, на тротуар и противоположную сторону улицы.
— Все в порядке, Энн?

— В полном порядке, — ответила Энн, с трудом сдерживая желание

повернуться и посмотреть туда, куда смотрит Труди. – Послушай, подруга, можешь присмотреть за малышами, пока я поищу Большого

Тома в парке?

Труди открыла пошире дверь, показывая свое изможденное лицо. —

Боже, с ним все в порядке?

Энн мрачно улыбнулась. – Вряд ли будет, когда я ему все выскажу.

Голос соседки внезапно стал пронзительным, — О чем он думал, выходя сегодня на улицу?

Энн моргнула. – Да, неважно. Мне нужно привести его домой.

Присмотришь за детьми?

— Извини, но я не могу. Хьюго совсем плох. Метался все утро.

Кричал в коме. Мне нужно присматривать за ним.

— Ты знаешь, что мы все молимся за Хьюго, Труди. Если он мечется

в кровати, значит, скоро очнется. Если он кричит во сне, это уже не

кома. Поверь, я была медсестрой до появления Питера. Они все скоро

очнутся. Мы надеемся на это.

На лице Труди появилось выражение ужаса.

— Ты в порядке, Труди?

— Да, надеюсь, что да, — ответила женщина усталым и тихим

голосом. – Все равно мне нужно присматривать за ним. Я должна быть

готова, когда он очнется. – Она вдруг рассмеялась. – Даже после всего

произошедшего, я не могу оставить его. Разве этого мало?

— Ну, а теперь у тебя будет три маленьких помощника Верно, помощники?

— Да, мама, — сказал Питер, скептически глядя исподлобья на

Труди.

— Это плохая идея, Энн.

— Давайте, дети, заходите, — сказала Энн, проталкивая детей в

дверь. Она с трудом сдержала кашель. В доме пахло скисшим молоком.

Ее бедная соседка действительно не выходила из дома, с того момента, как заболел Хьюго. – Труди, я прошу всего пятнадцать минут.
— Пожалуйста…

Энн задрала голову к небу, чуть не смеясь. Почему сегодня все с

ней так несправедливы? – Ну же, парк совсем рядом. В пяти минутах

ходьбы. Я скоро вернусь, клянусь.

Людям было трудно отказать Энн Лири.

Она энергично зашагала по направлению к парку, подгоняемая

злостью на мужа, что заставил ее так волноваться, и у края тротуара

остановилась. Если где-то здесь прячется пара психов, не самая лучшая

идея нарваться сейчас на них. Она была сильной личностью и большой

болтуньей, но физически слабой, и терпеть не могла насилие. Ее

жесткий язык мог лишь далеко завести, а вот вернутся назад без

Большого Тома она не могла. Она обследовала аккуратно

подстриженные газоны и деревья на предмет друзей или врагов. Но

вокруг не было ни души. Ветер шелестел в ветвях. Игровая площадка

была пуста. Качели жутковато покачивались на ветру.

Том? – дрожащим голосом позвала Энн, ненавидя себя за свою

робость.

Где же все? Обычно в такой прекрасный день в парке было полно

народу, даже по понедельникам, и даже после начала эпидемии.

Она