Инфекция

четверо гражданских. Нам сказали, что здесь безопасно.

— Мы все еще живы, как видите, – Мужчина повернул голову и

заорал, — Открыть ворота! Впустить бронетранспортер! – Он подмигнул, —

Добро пожаловать в Фемавилль, Тоби!

Ворота медленно отворились, подталкиваемые вооруженными

солдатами, и «Брэдли» медленно въехал в лагерь. Следом шла женщина

в военной форме, языком жестов показавшая им, где можно

припарковаться. Пахло дизельным топливом и гниющим мусором. Вокруг

собрались солдаты, с любопытством разглядывавшие машину и ее

пушку.

Сержант испуганно моргнул, когда те разразились одобрительными

возгласами при виде этого символа американской мощи.

По их аплодисменты, из машины, щурясь от света и неловко

улыбаясь, вылезли выжившие.

Это место было чем-то вроде КПП и зоны распределения. Здесь

кипела бурная деятельность. «Брэдли» припарковался между

потрепанным школьным автобусом и бронеавтомобилем «Бринкз».

Огромная гора пластиковых пакетов, битком набитых мусором, ждала
отправки. Рядом, в несколько рядов лежали мешки с телами. Грузовик, груженый бревнами, стоял рядом со скоплением больших цистерн для

воды, одна из которых была прицеплена к пикапу. Люди в комбинезонах

разгружали трофеи из кузова побитого грузовика, покрытого сеткой

тонких, оставленных, видимо, ногтями, царапин. С проводов, натянутых

между деревянными столбами, свисали лампочки. На одном из этих

проводов развевался, как сушащееся белье, звездно-полосатый флаг. У

Сержанта внезапно подступил комок к горлу.

Он посмотрел вниз на ликующих, смеющихся парней и

почувствовал себя словно дома.

Сквозь толпу протиснулся какой-то человек, протянул руку, и

помог Сержанту слезть с машины. Это был крупный, седоватый мужчина

квадратного телосложения с серебряными капитанскими планками.

— Добро пожаловать в Лагерь Неповиновения, Сержант, — сказал

человек. – Я Капитан Мэттис.

— Сержант Тоби Уилсон, восьмая пехотная дивизия, механизированная, пятая бригада «Железный Конь», сэр, — ответил

Сержант, отдавая честь.

— Вы первый, кого я вижу из того подразделения, — буркнул

Капитан.

— Боюсь, я потерял их, сэр.

— А ваш отряд?

— Погиб неделю назад, сэр. Обеспечивая безопасность испытания

нелетального оружия.

— Нелетального, — с горечью сказал Капитан. – Я почти забыл, что

мы испытывали его. Кажется, год назад. И с тех пор вы путешествуете с

теми гражданскими?

— Почти. Я обучил их, и они вполне боеспособны.

— Будь я проклят, — сказал Мэттис, оценивающе глядя на других. –

Вы все были в Питтсбурге?

— Только вот выбрались из него.

— Ужасно. Я останавливался там как-то на ночь, давно уже.

Полюбил его реки и мосты. Старые кварталы. Красивый город.
— Да, сэр. Так какова здесь ситуация?

Мэттис улыбнулся. – Пока отдыхайте. Я введу вас в курс дела, после вашей ориентировки Сержант.

Сержант заметил, что солдаты с ухмылками забирают у других

выживших оружие.

Капитан добавил, — А теперь, пожалуйста, сдайте ваш пистолет.

*

Уэнди забралась в школьный автобус и рухнула на одно из

сидений, борясь с желанием свернуться калачиком. Последние две

недели она жила с заряженным «Глоком» под рукой. Теперь, когда его

отняли, она чувствовала, будто ей ампутировали руку.

Рядом с ней сел Сержант. Его руки подрагивали.

— Мы что, под арестом? – шепотом спросила она его.

— Не знаю, — ответил он. – Они сказали, что мы должны пройти

какую-то ориентировку.

Уэнди с задумчивым видом жевала губу. Ориентировка могла

означать лишь одно – люди, управляющие лагерем, хотят показать им, кто здесь хозяин, каковы местные правила, как получать продукты –

либо это слово имело другой, возможно зловещий смысл. У Сержанта

был обеспокоенный вид, а это не добрый знак. Окна автобуса были

покрашены черной краской и покрыты несколькими слоями проволочной

сетки, отчего его интерьер своей мрачностью и клаустрофобностью

напоминал десантный отсек «Брэдли». Без успокаивающей тяжести

своего пистолета, она приготовилась к худшему.

Школьный автобус взревел и покатил вперед, дико трясясь на

глубоких выбоинах.

Уэнди взяла Сержанта за руку.

— Солдаты тебе что-нибудь сказали? – спросила она.

Сержант покачал головой. – Я не знаю, кто здесь главный.