Инфекция

позаботьтесь о нем и скажите, что с его мамой все хорошо, и она очень

сильно любит его!!! Заражение происходит меньше, чем за три минуты.

Военные стреляют во все, что движется, так что берегите головы!

Убивайте их всех!!! В Янгстауне инфекции нет.

Ложь!!! Покайтесь, люди, ибо конец близок!!!
Выжившие часто имели доступ к информации, такой как эти

послания, оставленные другими людьми на стенах, полные страха, тоски

и надежды. Но как обычно, почти все они были бесполезны.

— Думаешь, это правда, Преподобный? – спросил Малец. –

Инфицированные больше не люди?

— Не знаю.

— А душа у них есть?

— Тоже не знаю, Малец.

— Кто же они такие? Люди? Животные? Или роботы?

На этот раз Пол не ответил. Его фонарик освещал лица на стене.

Кто-то из них был уже мертв, кто-то инфицирован. — Трудно сказать, кто

они такие, — подумал он. — В любом случае, это уже не люди, но это по-

прежнему наши любимые. Мы все еще их любим, может даже больше, чем до Инфекции. Когда кто-то умирает, ты помнишь о нем только

хорошее. Неудивительно, что столько людей не смогло спустить курок, самостоятельно выбрать смерть или Инфекцию. Когда Сара пришла ко

мне, я тоже не смог это сделать.

— А убивать их считается убийством, Преподобный?

— Нет, — ответил Пол.

*

Этан вытащил свой мертвый мобильник и уставился на него, словно желая, чтобы он позвонил, потом снова убрал в карман. Он думал

о Филиппе, сидевшем в задней части «Брэдли», чумазом и потном

человеке с аккуратно завязанным на шее галстуком и открытым

портфелем на коленях. В первые дни катастрофы бизнесмен все пытался

дозвониться до своего брокера, чтобы тот купил акции компаний, занимающихся системами безопасности и здравоохранением. Он грезил

сорвать куш через «короткую продажу» акций авиакомпаний.

Следующей его грандиозной затеей было производство электроэнергии в

домашних условиях. Он размышлял о фармацевтических продуктах, грузоперевозках, воде и агропромышленности. Другие выжившие

вежливо слушали, хлопая глазами.
Брокер не отвечал на звонки, и это все сильнее беспокоило

Филиппа. Он рассказывал, что экономика это просто наука о том, в чьих

руках пирог. Инфекция же лишь еще одно экономическое потрясение, породившее новых победителей и проигравших, и кто быстрее

переместит инвестиции от проигравших к победителям, тот и останется в

большем наваре. Но для этого нужен брокер, а он не отвечает на звонки, мать его! Похоже, Филиппу было очень важно убедить в своих теориях

Энн, но та слушала его с выражением зеваки, наблюдающего аварию, и

ничего не говорила.

Филипп стал орать в гудящую трубку, требуя сообщить ему курс

акций Ремингтона, Глока и Бринкса. Потом с сетью что-то случилось, и

сигнал пропал. Филип отключил телефон, затих и приуныл. В

Вилкинсбурге, копаясь в развалинах ночного магазина, он увидел

старый номер «Уолл-стрит Джорнал», сел среди обломков, и позволил

Инфицированным забрать себя.

*

В одном из темных углов они наткнулись на мертвеца, чьи ноги

торчали из-под брезента. Стянув покров, они обнаружили высохший

труп с широко раскинутыми ногами, пол головы отсутствовало. На трупе

была коричневая униформа. Этот человек оказался сотрудником офиса

окружного шерифа города Аллегейни. Пистолета у него не было. И кто-

то забрал его ботинки.

Либо его убили, либо он сам себя убил.

Уэнди опустилась рядом с трупом на колени и отцепила у него

звезду шерифа.

— Что ты делаешь? – спросил Сержант.

— Коллекционирую жетоны.

Солдат кивнул.

Подошла Энн с ружьем на плече, и сказала, что через несколько

минут будет готов обед.

— Тебе это место что-то напоминает? – спросил Сержант, внимательно посмотрев на нее.

Энн оглянулась по сторонам, будто видела этот гараж впервые.
— Наверное, я родилась в похожем месте, — сказала она.

Сержант кивнул.

Она добавила, — Нам нужно поговорить о танке. Мы должны пойти