Инфекция

бдительности и

страха. Уэнди не могла спать по ночам. Не могла забыть, как

Инфицированные с воем ворвались в ее участок. Ей не верилось, что

Сержант после всего пережитого может сломаться, здесь, где он, наконец, в безопасности.

Но она понимала. По правде сказать, никто из выживших не

чувствовал себя здесь уютно. Слишком резкий переход от выживания к

безопасности – не просто безопасности, а к общественному строю с его

правилами и обычаями — был большим потрясением для нервной

системы. Никто ни в чем не был полностью уверен.

И все же, это было не так уж и плохо. Это действительно был их

лучший шанс.

— Прости меня, — сказал Сержант.

Теперь Уэнди понимала, почему Энн не пошла с ними в лагерь. Она

подумала, что мы все сломались. Никто из нас не сможет стать здесь

«своим».

*

Сжимая лицо Сержанта, она вдруг вспомнила мужчину в

внедорожнике в первое утро Инфекции, когда Питтсбург превратился в

зону боевых действий. Ее участок уже был захвачен, и Уэнди брела по

улицам одна, не обращая внимания на людей, молящих ее о помощи.

Машинами были забиты все четыре полосы Норт Авеню. Некоторые

выехали даже на тротуары, некоторые — на узкую разделительную

полосу, и все непрерывно сигналили. Этот звук напоминал блеяние

напуганных овец. Некоторые пытались проскочить через прилегающий

парк прямо между деревьев, буксуя в грязи, торопясь в никуда.

Инфицированные бегали среди скопившихся машин, заглядывая в

окна как в витрины, и колотили по стеклам окровавленными кулаками.

Уэнди увидела, как Инфицированные толпятся у ближайшей кованой

ограды, издавая общий вой, от которого сердце у нее бешено

заколотилось, а ноги стали ватными. Хотя ее сознание все еще было

затуманено, какой-то задней мыслью она отметила, что Аллегейни

Дженерал находится по другую сторону ограды. Инфицированные
продолжали приходить в себя и устремлялись в двери госпиталя, как

крысы.

Уэнди вытащила пистолет из кобуры и выстрелила. Потом еще раз.

Один человек у ограды вскрикнул и упал, на его место тут же встал

другой в больничной пижаме. Ноги его были вымазаны его собственным

дерьмом. У меня не хватит патронов, подумала она.

Люди бросали свои машины и бежали в парк, некоторые

размахивая сумочками и портфелями, некоторые держась за руки.

Дорожная пробка превращалась в какую-то парковку. Уэнди

повернулась, отвлекшись на жуткий звук мнущегося металла, и какая-то

военная машина деформировалась от невероятной нагрузки.

За рулем блестящего красного внедорожника на приподнятой

подвеске сидел какой-то мужчина. Три тонны стали и стекла с

маленьким хвойным освежителем воздуха, болтающимся на зеркале

заднего вида и со специальным номерным знаком с надписью «XCESS»

над стандартной « visitPA.com ». Водитель паниковал и пытался

выбраться из затора сигналящих автомобилей. Воздух наполнился едким

запахом выхлопов и паленой резины. Он дал задний ход, а потом вдавил

педаль газа и врезался в стоящую перед ним машину, сдвинув ее менее

чем на ярд вперед. От удара его машину подбросило.

Оправившись от удара, он снова дал задний ход, рванул рулевое

колесо, и врезался в Фольксваген Джетта, стоявший на правой полосе

под острым углом. От удара погнулась рама, и разбились боковые окна

со стороны водителя. Водитель машины взвыл от шока и боли, весь

покрытый кровью и осколками стекла, пытаясь закрыть лицо руками.

Когда внедорожник снова дал задний ход, смяв капот другой, стоявшей

сзади машины, один из Инфицированных залез в открытое окно Джетты, дергая в воздухе ногами.

Желудок Уэнди скрутило, и она нагнулась, чтобы сплюнуть капли

желчи. Вдали сигналили машины. Бессмысленная, тупая жестокость

водителя внедорожника и взбесившегося Инфицированного вызвала у

нее почти физическую боль. У водителя на лбу была рана. Похоже, он

ничего не соображал. Он нажал на газ и направил свой автомобиль на
машину, стоявшую перед Джеттой. От удара ее отбросило на обочину, стекла разлетелись. Пассажирская дверь открылась и из машины

вылезла женщина, с причитаниями вытаскивая с заднего сидения

кричащего ребенка. Воздух наполнился сладким запахом кленового

сиропа, этиленгликоля, выпущенного из разбитого радиатора. Уэнди с

трудом сдержала очередной рвотный рефлекс.

—