Инфекция

с большим

механизмом. На грязном, некогда белом одеяле аккуратно были

разложены инструменты и детали. Из маленького магазинчика через

улицу, переделанного в жилой дом, доносился лай собак.

Громкоговоритель, прикрепленный к старому телефонному столбу, обмотанному проводами, выкрикивал инструкции, как избежать холеры.

Потом из него раздался оглушительный хрип, через секунду

сменившийся песней Бритни Спирс. В это время и в этом месте она могла

вызвать скорее чувство ностальгии, чем радости.

Тодд злился на других выживших. Не могли даже дождаться его, чтобы попрощаться. — Ну, вот опять ты один, старина Тодд, — сказал он
сам себе. — До встречи с ними, ты со всем справлялся сам. Ты был

ниндзей , выживающим в одиночку, всегда им был. И будешь им снова.

Этой пуповине, видимо, суждено было отсохнуть. Такая связь была

обусловлена лишь временной необходимостью. Пришло время снова

стать героем-одиночкой.

Он сверился с картой, на которой рукой какого-то сумасшедшего

был тщательно прорисован виртуальный город. Он узнал школу, расположенную у дороги, формирующей одну из главных артерий

города, предназначавшейся для автотранспорта, и связывавшей

центральный узел с распределительными и медицинскими центрами. Он

нашел свой новый дом, выделенную маркером точку посреди

бесконечных трущоб. Потом нашел ближайший рынок, где он

намеревался начать свою карьеру торговца.

Другие выжившие были измождены, вымотаны и сломлены. —

Только посмотрите на Сержанта, — подумал он. — Мужик, который бился в

одиночку с ордой визжащих Инфицированных и спасал наши жизни, теперь превратился в испорченный товар. У Тодда же был молодой, здоровый организм и гибкий ум, чего может, и не скажешь по его

внешнему виду. Апокалипсис, скорее, даже пошел ему на пользу. Он уже

начал набирать мускулы, а с ними и самоуверенность. Он смотрел на

пробегающие мимо толпы детей, на солдат, куривших рядом, и думал: Мое поколение выживет. Это время выбрало нас, а мы в свою очередь

выбрали его.

*

Пол трясся в мусоровозе, держась за один борт. Грузовик катил по

одной из главных артерий лагеря, поднимая в воздух клубы пыли. Он

предназначался для перевозки трупов. Его борта украшали

многочисленные причудливые граффити, большей частью

изображающие черепа с костями. Пол дал водителю сигарету, а взамен

узнал, почему трупы сжигаются в ямах за городом. Причина, как сказал

он, уходит корнями во времена возникновения лагеря, когда многие

люди, выросшие на фильмах ужасов, верили, что Инфицированные это

зомби – голодные существа, восставшие из мертвых. И не смотря на то, что это не так, подобная практика сохранилась. Даже если сейчас люди

захотят похоронить умерших, они не могут это сделать. Просто нет

места.

В борт грузовика с металлическим стуком ударил камень. Пол

вздрогнул. Другой пролетел так близко от головы, что он чуть не

свалился в пыль. Окно со стороны пассажирского сидения опустилось и

из него высунулось дуло ружья, медленно ищущее цель среди палаток.

Камни в автомобиль больше никто не бросал.

Грузовик покачивался на ухабах, гремя металлом. Он сделал три

остановки, чтобы подобрать трупы, лежащие под солнцем. Под листами

полиэтилена были видны их бледные лица и воскового цвета тела.

Долгие годы американцы отгораживались от смерти. Лишь немногие

видели мертвецов в их естественном состоянии, раздутых, облепленных

мухами и смердящих. Их видели лежащими на бархате в красивых

гробах, одетыми в их лучшие костюмы, забальзамированными, как

египетские фараоны.

Наконец грузовик притормозил перед большой деревянной

церковью. Из окна высунулась рука и указала на входные двери.

Пол спрыгнул из кузова, постучал по борту грузовика, давая

водителю понять, что тот может ехать, и помахал рукой. Рука из окна

помахала в ответ, и грузовик покатил дальше по дороге.

На смену выхлопным газам грузовика вернулись вездесущие

запахи готовящейся еды, древесного дыма и канализации.

Он сделал глубокий вдох, понимая, что ему уже пора привыкать к

этому.

Двери были открыты, и он вошел, полный страстного желания уже

чем-то заняться.

Через несколько мгновений на него уставилось дуло М16.

— Как, по-вашему, куда вы идете, Отец?

Пол нахмурился. – Не Отец, а Преподобный. А иду