Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
что на самолете подвезли? По тебе не скажешь, что от линии фронта шел.
— Я и не собирался. У нашей службы богатые возможности.
— Это у какой?
— Вам знать не положено.
— Мне здесь все положено! — Ильин хватил по столу кулаком. — Я здесь главный! Понятно?! Ты кто такой? Зачем объявился? Организовал отряд, захватил Город, так и впредь воевать следовало! Нет, исчез, да еще бабу свою прихватил. И вот на тебе — появляется и несет невесть что. В Москве он был! Как туда можно было добраться — фронт сплошной? Врешь! Или пережидал тяжелое время где-то на хуторе, или, того хуже, на немцев работал. Не так? А я думаю: так! Ты или правду сейчас скажешь, или лично расстреляю из этого «люгера»…
— Кто тут и кого расстреливает? — раздалось за спиной.
Крайнев обернулся. Саломатин, перетянутый ремнями поверх аккуратно заправленной гимнастерки, улыбался за его спиной. Крайнев сделал шаг навстречу и, не удержавшись, обнял старого товарища. Тот ответил, и с минуту они молча тискали друг друга. Затем, не сговариваясь, отступили на шаг.
— Ишь, ряшку отъел! — поддел Саломатин. — Интендантские харчи не чета нашим!
— Зато у тебя кожа да кости! — не остался в долгу Крайнев.
— Посидел бы ты на картошке с грибами, — вздохнул Саломатин. — Теперь и вовсе одна картошка осталась. Грибы на пять километров вокруг обобрали. Голодаем, Савва!
— Товарищ полковник! — приподнялся было Ильин.
— Сиди! — оборвал его Саломатин. — Слышал я, как ты тут грозился. Брось! Не тот человек.
— Хочу заметить… — не унялся Ильин.
— Что? — шагнул к нему Саломатин. — Что ты мне хочешь сказать? Может, про этот орденок? — Саломатин коснулся ордена Красной звезды на груди особиста. — За что получил? За взорванный мост? А мост он взорвал! — полковник ткнул в Крайнева. — Вас там, как говорится, и рядом не стояло. Это он шнур поджигал и на веревке под фермой болтался, каждую секунду рискуя или свалиться на лед, или попасть под взрыв! Может, это ты из трехдюймовки прямой наводкой по немцам садил и последний снаряд шрапнели выпустил, когда они в двадцати шагах были? Ты Город брал и командовал штурмом казармы? Или ты вытащил из плена роту красноармейцев, спас их, одел, накормил, вооружил, создал отряд, в котором ты сейчас воюешь? Ты кого в предатели пишешь? Совсем охренел?
Ильин сидел, опустив голову.
— Не обижайся, Савелий! — повернулся Саломатин к Крайневу. — Он хороший мужик, дельный и храбрый, но помешался на шпионах. Их и вправду много — каждую неделю ловим. Садись! Из Москвы?
Крайнев кивнул и присел на нары.
— Как там!
— Нормально. Салютуем победам.
— Как Настя?
— Здорова. Передает тебе привет.
— Детьми не обзавелись?
— Нет еще.
Саломатин довольно улыбнулся. «Да знаю я, знаю!» — хотел сказать Крайнев, но вовремя удержался.
— К нам какими судьбами? — продолжил Саломатин.
— Попросился. Надоело в тылу, когда вы тут воюете.
— Душа защемила?
— Забыть не могу! — подтвердил Крайнев. — Вот! — он указал в угол. — СВТ с оптическим прицелом. Выпросил. Мощная штука. За километр — в голову.
— Теперь мы точно победим! — съязвил Ильин.
Саломатин только вздохнул.
— Есть хочешь? Только у нас одна картошка.
Крайнев встал и принес свой мешок. Выложил на стол початую буханку хлеба, банку тушенки без этикетки, но в густой смазке, кусок сала в тряпице и круг копченой колбасы. Взял свою финку и молча стал все открывать и нарезать. Ильин и Саломатин невольно подались вперед, внимательно наблюдая за его движениями. Покончив с закуской, Крайнев достал из мешка бутылку и водрузил на стол.
— Стаканы есть? Или кружки?
Ильин нырнул в угол и выставил на стол три граненых стакана. Крайнев разлил водку, пустую бутылку бросил под стол.
— Раненым бы снести, — сказал Саломатин, нерешительно берясь за стакан.
— Их двадцать человек! Только губы помазать! — возразил Ильин.
— Ладно! — согласился Саломатин.
— Хочу заметить, товарищ полковник, — сказал Ильин, поднимая стакан, — я докладывал в Москву о том, кто взорвал мост. И кто Город брал. Я не виноват, что орденом наградили меня.
— Да знаю я! — отмахнулся Саломатин. — Проехали! За встречу?
Трое мужчин чокнулись и осушили стаканы. Саломатин с Ильиным немедленно набросились на еду. Вываливали на ломти хлеба куски тушенки и откусывали огромные куски. Хватали пальцами ломти сала. Крайнев изумленно смотрел на этот жор, забывая жевать. «Господи! — подумал он. — Да у них в самом деле голод! А ты думал, что грибы от безделья выбрали! — укорил он себя. — Но как можно голодать, когда вокруг деревни и везде собрали урожай?»
Голодные мужики мигом
