Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
полицейский начальник. — Новиченко! — крикнул он в распахнутую дверь. — Неси канистру!
Спустя минуту появился полицейский с канистрой. Подойдя к мотоциклу, он свинтил пробку с бензобака и поднял канистру.
— Найн! — остановил его высокий немец. — Курт!
Худенький немец извлек из багажника за спинкой сиденья коляски жестянку, свинтил пробку и налил в мерный стаканчик густое машинное масло. Опустошил стаканчик в бензобак, забрал у Новиченко канистру и наполнил бензобак до горловины. Завинтил пробку и несколько раз качнул мотоцикл, перемешивая содержимое.
— Видишь, как! — укоризненно сказал полицейский начальник Новиченко. — Культура! А ты хотел просто плеснуть.
— Откуда мне знать? — пожал плечами полицейский. — Я на мотоциклах не ездил.
— Ты и на тракторе ездил так, что не успевали ремонтировать! — хмыкнул начальник. — Выгнали из МТС, как собаку. Неси книгу!
Новиченко забрал канистру и обратно появился с амбарного вида книгой.
— Бите, герр офицер! — попросил начальник, раскрывая книгу. — Положено записывать, кому выдавали. Начальство требует. Отчетность. Орднунг по-вашему.
Высокий немец молча взял книгу и карандаш, быстро написал что-то и поставил подпись. Тем временем худенький, покопавшись в свечах, завел мотоцикл. Высокий немец сел в коляску, худенький запрыгнул в седло, и мотоцикл, распространяя вонь от выхлопных газов, покатил по улице.
— Хоть бы спасибо сказали! — заметил Новиченко.
— За что? — рассердился начальник. — Твой бензин, что ли? Немцы дали, немцы взяли. Скажи спасибо, что расписались! Уперся бы фельдфебель, доказывай потом, что бензин не продал!
— А сколько взяли, не написал! — заметил Новиченко, заглядывая через плечо начальника. — Можно самим поставить. Столько, сколько нужно.
— Разберемся! — осадил его начальник. — Он поднес книгу к близоруким глазам. — Фельдфебель Штирлиц! Странная фамилия…
— Нам что Штирлиц, что Мюллер! — сказал Новиченко. — Детей не крестить. Там Сымониха принесла продукцию на пробу. Пойдем, Иванович?
— Тебе бы только пьянствовать! — укорил начальник. — При советской власти за это гоняли, при немцах захотел?
— Так уехали! — махнул рукой Новиченко. — Бензина у них под завязку, не вернутся. Пойдем, Иванович! Там сальце свеженькое, яички вареные…
— Ладно! — мотнул головой начальник. — А вы что стоите?! — набросился он на Романчука с Пилипенко. Марш на пост!..
Заправленный полицейскими мотоцикл выбрался с проселка на большак и остановился у перекрестка. Оба немца оставили машину и стали рядом на обочине.
— Откуда знал про бензин? — спросил Саломатин, поправляя съехавший ремень.
— Немецкая система снабжения на оккупированных территориях, ответил Крайнев. — В каждом населенном пункте, находящимся под их контролем, имеется запас на непредвиденный случай. Немцы порядок любят.
— Умно! — похвалил Саломатин. — Только полицейские бензин могли пропить. Видал рожи!
— Немцы за такое — к стенке!
— Да им по боку. Маму родную пропьют! Родину продали, сволочи! — Саломатин плюнул. — Руки чесались…
— Успеешь! — сказал Крайнев. — Не оказалось бы бензина в Петришках, послали бы полицаев в Торфяной Завод. Там наверняка есть. Сами тем временем культурно провели бы досуг. Опробовали продукцию бабки Сымонихи, сало с вареными яичками…
— Не трави душу! — Саломатин снова сплюнул. — Живот к хребту прилип… Как действуем?
— Как в сорок первом. Колонны пропускаем, одиночные грузовики останавливаем.
— Не опасно повторяться?
— Немцы — народ консервативный и не любят что-либо менять. Как останавливала грузовики фельжандармерия, так и останавливает. Никому не объясняя почему.
— Ладно! — сказал Саломатин, поправляя на груди МП-40.
До полудня они пропустили мимо пять колонн и остановили три грузовика. Все остановленные везли или запчасти к технике, или снаряды к пушкам. Напарники так освоились на дороге, что на короткое время смотались в недалекую деревню, где, изо все сил изображая не понимающих по-русски немцев, купили у молодки два ломтя хлеба и горлач молока. Молодка оказалась боевой, содрала с них три марки, да еще плюнула вслед. Крайнев с Саломатиным сделали вид, что не заметили. После обеда они повеселели и новым рвением стали тормозить грузовики. В одном из них оказалось продовольствие. Саломатин, забравшись в кузов, увидел мешки с мукой, штабеля ящиков с консервами, жестянки с маргарином и джемом. Крайнев, разглядел выражения лица напарника, когда тот спрыгнул на дорогу, и молча отдал документы ожидавшему их немцу. Тот радостно заскочил в кабину, и грузовик торопливо укатил.
