Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
— Стоило брать! — сказал Саломатин, провожая грузовик взглядом.
— Сам велел: патроны! — возразил Крайнев.
— Умом понимаю, — вздохнул Саломатин, — но как увидел… В бригаде раненые и дети голодные.
— Накормлю! — пообещал Крайнев. — В субботу. Если на дороге выгорит…
Выгорело под самый вечер. Тяжелый «манн» нехотя притормозил перед поворотом. Из кабины выскочил офицер с гауптманскими нашивками.
— В чем дело, фельдфебель? — спросил раздраженно. — Нас уже проверяли! Десяти километров не проехали…
«Конкуренты завелись! — подумал Крайнев. — Причем, в отличие от нас, настоящие. Пора сматываться…»
— Спасибо, что сообщили, господин гауптман, — сказал вежливо. — Наряд должен был сменить нас, но почему-то не доехал. Выясним. Ваши документы!
— Так проверяли!
— Мы на службе! — сурово сказал Крайнев.
— И давно служите? — поинтересовался немец.
— С сорок первого.
— За это время могли научиться различать цвет петлиц и погон. Я не гауптман, а интендантуррат.
— Я близорук, господин интендантуррат, — спокойно сказал Крайнев. — Папирен!
Интендантуррат нехотя протянул бумаги. Крайнев, изображая близорукость, поднес их к самым глазам и стал рассматривать.
— Оружие и боеприпасы, — сердито сказал немец. — Везу с армейского склада на дивизионный.
— Почему ваш склад так далеко в тылу?
— Тот, что был, близко разбомбили русские! Вы бывали на фронте, фельдфебель?
— Я пояснил, почему я здесь! — сухо ответил Крайнев. — В кузове есть сопровождающие?
— Нет.
— Не порядок.
— В интендантской службе за неделю погибли все рядовые! Налет, русские штурмовики… Понимаете, в интендантской! Некоторые думают, что интенданты отдыхают в тылу! Некому сопровождать. Мой водитель и тот русский, из вспомогательных войск.
— В окрестностях орудуют большевистские бандиты, — наставительно сказал Крайнев. — Без сопровождения передвигаться опасно. Тем более с русским водителем.
— Поэтому спешу доехать засветло. А нас останавливают на каждом перекрестке!
— Я должен осмотреть груз, — сказал Крайнев. — Прошу, господин интендантуррат!
Немец сердито сплюнул. Вызванный из кабины водитель расшнуровал тент и откинул борт со ступенькой над верхним краем, которая теперь оказалась внизу. Первым в кузов заскочил Саломатин. Через минуту его голова появилась в проеме тента. По блестящим глазам напарника Крайнев понял: то, что нужно. Воровато оглянулся по сторонам. Шоссе было пустынно. Другие немцы поспешили добраться засветло.
— Господин интендантуррат! — строго сказал Саломатин. — Прошу сюда!
— Что еще? — отозвался немец и поднялся в кузов. Спустя мгновение оттуда донесся вскрик и шум падающего тела. Водитель испуганно глянул на Крайнева. Тот молча приставил «люгер» к его виску и указал на кузов.
— Фортвертс!
— Господин фельдфебель! — заканючил водитель, но Крайнев схватил его за шиворот. Водитель, затравленно оглядываясь, заскочил в кузов и увидел худенького унтер-офицера. Тот держал в руке плоский винтовочный штык и хищно скалился.
— Я свой, русский! — крикнул водитель, отшатываясь.
— Ты был русский! — сказал Саломатин, выбрасывая руку со штыком. — Пока не продался за немецкие сосиски! — он повернул штык и выдернул лезвие из осевшего тела. Затем присел и вытер кровь о мундир убитого.
…Поздним вечером мордатый полицейский и Романчук ехали в телеге, когда их обогнал мотоцикл и кативший следом грузовик.
— Гляди, дядя Сеня! — воскликнул Романчук, приподымаясь на телеге. — Немцы! Те самые! Только один на мотоцикле, а второй — в грузовике.
— Ну и что? — лениво отозвался мордатый.
— Странно как-то. Ехали на мотоцикле, возвращаются с грузовиком.
— Твоего ума дело?
Романчук соскочил с телеги и стал приглядываться к дороге. Затем присел и потрогал пальцем.
— Дядь Сеня! Кровь! Из кузова накапала.
— Забили кабана в деревне, теперь в часть везут. Обычное дело. У них специальная машина есть: сунут с одной стороны тушу, из другой сосиски выползают.
— Ну?
— Сам видел!
— Вкусные?
— Не пробовал.
— Вот бы дали!
— Рылом не вышел! — сердито сказал мордатый. — Что встал? Картошку начальнику свезти надо, потом домой ехать. Стемнеет скоро. Ночью партизаны шастают. Воевать захотелось? Лезь взад!
Романчук послушно залез в телегу, и мордатый полицейский чмокнул губами, подгоняя коня. Стегать не стал. Чай не казенный конь, свой…
3.
Вернувшись из марта 1942-го, Крайнев прожил в Москве пять счастливых месяцев. Его
