Интендант. Дилогия

рассчитывал, что Федор, обвешанный дипломами, званиями и премиями, как новогодняя елка игрушками, поможет Насте с мединститутом, но вышло иначе. Однажды Настя объявила, что идет работать в кардиоцентр сиделкой. Крайнев пытался возражать, но Настя настояла. Крайнев слишком любил жену, чтоб затевать по такому поводу скандал, поэтому вначале покорно мирился с ее ночными сменами, смертельной усталостью после дежурств. Нередко приходилось на руках нести ее в дом, и Настя засыпала, припав щекой к его теплому плечу. Крайнев надеялся, что Насте скоро надоест, она возьмется за ум и станет готовиться к экзаменам. Не тут-то было. Крайнев решил поговорить с Федором. Шурин принял его в своем кардиоцентре и терпеливо выслушал взволнованную речь родственника.
   — Зачем ей диплом? — спросил, когда Крайнев умолк.
   — Как? — изумился Крайнев.
   — Диплом требуется человеку для подтверждения нескольких лет пребывания в стенах учебного заведения, — сказал Федор. — И только. Встречаются люди, наивно считающие диплом подтверждением квалификации. Если б ты знал, сколько я видел дипломированных врачей, ничего не знающих и не умеющих, которым ручки надо отбивать, чтоб не прикасались к больному! Они выбрали профессию для престижа и денег, а вовсе не затем, чтоб лечить!
   — Кстати, о деньгах! — не удержался Крайнев. — Считаешь, зарплата сиделки лучше?
   Федор открыл ящик и выложил на стол толстый конверт.
   — Забирай! Настя отказывается.
   Крайнев взял конверт, заглянул. Денег было много.
   — За что? — спросил, кладя конверт на стол.
   — За это! — Федор похлопал себя по груди. — Когда человек здоров, деньги для него — главное. Затем возникает реальная перспектива лечь под мрамор и оградку, и приходит горькое понимание: деньги — хлам.
   — Причем здесь Настя?!
   — Идем! — Федор встал из-за стола. — Халат накинь…
   Они шагали длинными, сверкающими коридорами центра, время от времени Федор открывал дверь, они входили. Крайнев видел людей, опутанных трубками и проводами, недвижимых, с бледно-серыми лицами. Возле некоторых хлопотали люди в форме кардиоцентра, некоторые лежали в одиночестве, возле кого-то дежурили сиделки. В одной из них Крайнев узнал Настю, хотел подойти, но Федор остановил. Они вернулись в кабинет, сняли халаты, и секретарь директора принесла чай.
   — Любая операция, самая сложная, — полдела, — сказал Федор, размешивая сахар ложечкой. — Видел, в каком состоянии люди? Их следует выходить, иначе труд хирургов насмарку.
   — Настя — сиделка, а не медсестра! — напомнил Крайнев.
   — С тех пор, как она работает в центре, у нас нулевая летальность. Ясно! — Федор швырнул ложечку на стол. — Даже в самых лучших кардиоцентрах имеются летальные случаи. Специфика. У кого меньше, у кого больше, но есть везде. У меня нет. Это противоречит медицинской практике, но факт. Ничего особенного Настя не делает. Сидит возле больных, разговаривает, гладит по лбу, и они поправляются. Быстро! Причем, все больные чувствуют причину. Стоит Настю заменить — скандал! Это дар, у нас прабабушка так умела.
   — Ты уработаешь ее до смерти!
   — О чем ты! — обиделся Федор. — Гоню домой, не идет. Говорит: «Больные просят!»
   — Она возле меня так сидела, — сказал Крайнев. — В январе сорок второго. Тоже гнал. Носом клевала, но не шла. На руках в постель относил.
   — Чем болел? — заинтересовался Федор.
   — Банальное воспаление легких. Зачем сиделка, когда есть антибиотик? Новейший, сильный.
   — Что мне нравится в современных людях, — сказал Федор, — так это поголовная медицинская грамотность. Сами себе ставим диагноз, сами лечимся… Потом не знаем, как спасать. Новейший антибиотик рассчитан на подавление новейших возбудителей болезни. В сороковые годы их просто не существовало.
   — В общем-то не помог, — согласился Крайнев.
   — У тебя была ретро-инфекция, смертельная на современника. Людей сегодня убивает простой дифтерит, а тут крупозное воспаление легких…
   — Хочешь сказать?..
   — Тебя спасла Настя. Ее любовь, самоотверженность, дар, который послал ей Господь.
   — Пусть так! — не стал спорить Крайнев. — Но я не хочу, чтоб Настя умирала на работе. Она моя жена, я ее люблю.
   — Можно подумать, я — нет! — рассердился Федор. — У человека может быть несколько жен, другой сестры не появится. У самого сердце болит. Поговорим с ней! Строго! Упорядочим график дежурств, исключим самые легкие случаи…
   — И отпуск! — потребовал Крайнев. — Месяц!
   — Неделю!
   — Я обещал Насте море. Недели мало!
   — Десять дней. Придется перенести ряд операций.
   — По рукам! — согласился Крайнев.
   — Возьми! — протянул Федор конверт.