Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
что рейх отказывается от ваших услуг, — усмехнулся немец, заметив, как вытянулось лицо просителя. — Населенный пункт, где вы проживаете, представляет интерес. Нужно в ближайшие дни возобновить работу торфяного завода, а прежде — утвердить в поселке и вокруг него новый порядок. Для начала — создать полицию. Найдите преданных и решительных людей, они принесут присягу фюреру, после чего получат оружие и полномочия. Возьметесь?
— Что я могу обещать людям? — спросил Титок.
— Все, что угодно! Они будут получать жалованье, форму, продукты, лекарства. Мы не большевики! Рейх щедро вознаграждает тех, кто служит ему…
Обратной дорогой Титок обдумывал предложение коменданта и ко времени приезда в поселок все решил. Достав из погреба четверть самогона, он направился по намеченному адресу. В торфяном Заводе и окрестных селах хорошо знали семейство Коновальчуков. Это был целый клан: три брата, их подросшие дети — десяток наглых и решительных мужиков. Коновальчуки не работали на заводе. По их мнению, горбатиться на советскую власть за нищенскую плату пристало лишь трусам и недоумкам. Чтоб не попасть под статью о тунеядстве, Коновальчуки где-то числились: кто сторожем, кто возчиком, но основным занятием клана было браконьерство. Лес, росший вокруг поселка, Коновальчуки знали, как родной дом. Добываемая в нем дичь, как и рыба, выловленная сетями в прилегающих озерах, шла на пропитание семьи, излишки продавались. Лес Коновальчуки считали своей вотчиной, конкурентов, вздумавших посягнуть на доход клана, жестоко избивали. Об этом знали, охотников связываться с лихой семейкой находилось мало. Коновальчуки были головной болью милиции, время от времени кого-нибудь из них ловили с поличным, но советская власть, беспощадно уничтожавшая врагов народа, был гуманна к браконьерам: очередной Коновальчук получал год-два отсидки, и по возвращению домой принимался за старое. Дома Коновальчуков стояли на окраине, рядышком, похожие, как близнецы: рубленные пятистенки за высокими заборами.
Старший из Коновальчуков, выслушав Титка, позвал братьев, и попросил повторить для них.
— Словом, станем здесь хозяевами! — сказал он, когда Титок умолк.
— Начальником буду я! — напомнил Титок.
— Это, пожалуйста! — согласился Коновальчук. — Ты, Тит Игнатьевич, человек правильный, кому, как не тебе, начальником? Ученый, по-немецки знаешь. Давай свой самогон!..
Назавтра Титок отвел Коновальчуков в район. Клан дружно произнес присягу фюреру, получил оружие (винтовки Коновальчуки выбирали тщательно), после чего отправился служить рейху.
— Первым делом очистить территорию от большевиков и евреев! — напутствовал Титка комендант.
У Коновальчуков было другое представление о начале. По приезду в поселок они направились к дому Глашки. При советской власти та заведовала поселковым магазином. Услыхав о войне, люди кинулись скупать керосин, мыло, соль и спички, Глашка мигом продала товар, но, как скоро выяснилось, не весь. Большую часть припрятала в сарае и теперь ломила за дефицит несусветную цену. Коновальчуки деловито сбили с сарая замок и принялись грузить на телеги коробки и бидоны.
— Что вы делаете? — завопила Глашка, выскакивая из дому. — Бандиты! Воры! Креста на вас нет! Жаловаться буду!
Старший Коновальчук двинул Глашку прикладом в живот, та задохнулась и упала.
— Утихни, спекулянтка! — сказал Коновальчук, вешая винтовку на плечо. — Жаловаться она будет! Кому? Мы теперь власть! Вздумаешь дальше орать — расстреляем!
Конфискованное у Глашки добро Коновальчуки честно поделили, выделив солидный кусок начальнику.
— Немцы требуют ловить большевиков! — напомнил Титок, принимая мешок.
— Не беспокойся, Игнатьич! — сказал старший Коновальчук. — В лесу неделю красноармейцы живут, пятеро. Окруженцы, с винтовками. Мы их не трогали, поскольку оружие у них. Теперь наша сила. В Заболотье учительница жидка прячет… Завтра утречком всех приведем…
Коновальчук оказался человеком словом. Когда понурые задержанные предстали перед Титком, среди них он с радостью узнал Абрамсона.
— Похвально! — сказал комендант, рассмотрев задержанных. — Быстро работаете, Фролов! Заслуживаете награды.
— Можно я расстреляю этого? — спросил Титок, указывая на Абрамсона.
— Пожалуйста! — улыбнулся комендант. — Впредь не спрашивайте! Это ваш долг…
Пленных красноармейцев немцы забрали в лагерь, Абрамсона и учительницу отвели за город. Вскинув винтовку, Титок с наслаждением смотрел, как бледнеет лицо ранее грозного заведующего районо.
— Что, жидок! — сказал Титок. — Будешь говорить о произношении?
