Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
казарму. Это русский Hiwi. На фронте мы считаем их товарищами, но здесь, как мне объяснили, отношение к русским иное.
Лицо женщины еле заметно потеплело.
— Он может ночевать в конюшне, на сене. Устроит?
— Вполне! — заверил интендантуррат. — На фронте нередко приходится спасть на голой земле. Сено подойдет как нельзя лучше! Русские неприхотливы…
Лицо женщины вновь стало суровым.
— Если ваш русский распилит бревна, поколет мне дрова, сложит их в сарай, я не возьму плату за его проживание и даже буду бесплатно кормить.
— Ему работа только в удовольствие! — заверил интендантуррат. — Алекс! — окликнул он гиганта, указал на груду дров, затем знаками показал, как пилит и колет их. — Гут?
Алекс кивнул и улыбнулся.
— Простите! — спохватился интендантуррат. — Я не представился. Зонненфельд, интендант. Можно просто Эрих. Вас как зовут?
— Полякова! — холодно ответила женщина. — Следуйте за мной!
В гостинице Зонненфельд, он же Петров, он же Крайнев, скрупулезно осмотрел свободные комнаты. Таковых оказалось только три. Из чего Крайнев сделал вывод: несмотря на высокую цену, заведение Поляковой популярно. Две комнаты оказались большими и просторными, каждая в три окна, из которых открывался вид на улицу. Третья комната, поменьше, располагалась в конце коридора, имела только два окна, да и те смотрели во двор. Если подойти ближе, можно было без труда рассмотреть внизу железную, односкатную крышу дровяного сарая, примыкавшего к зданию так, что от уровня подоконника до крыши оставалось не более метра. Обстановка комнаты была скромной: узкая железная кровать, стол, стул и тумбочка. Шкаф для одежды заменяла вешалка рядом с дверью.
— Выбираю эту! — сказал Крайнев, закончив осмотр.
Полякова пожала плечами:
— Пятьдесят марок в день.
— Что входит в плату? — спросил проснувшийся в Крайневе интендантуррат.
— Проживание и завтрак. Сытный — булка, масло, ветчина и кофе. Обед и ужин за отдельную плату, ресторан внизу. Надолго приехали?
— Недели на три.
— Если захотите ненадолго выехать, можем сохранить комнату за вами. В этом случае оплата половинная.
Крайнев кивнул.
— С постояльцев просим деньги вперед.
— За весь срок?
— Достаточно за два дня.
— Какие развлечения для офицеров есть гостинице? — спросил Крайнев, извлекая из бумажника сто марок.
— Вечером в ресторане играет музыка.
— Танцы?
— Если офицер приезжает с женой, они могут танцевать. Но это случается редко. Приводить в гостиницу женщин с улицы запрещено правилами, утвержденными в канцелярии округа. Бордель для офицеров — на окраине города, портье укажет дорогу.
— Скажите Алексу, чтоб принес мои вещи, — произнес Крайнев, отдавая деньги.
Алекс, он же старшина Седых, явился тут же. Бросив чемодан у порога, он подошел к окну и одобрительно хмыкнул. Затем, позвенев шпингалетами, проверил, легко ли открываются оконные створки. Крайнев тем временем выглянул за дверь — в коридоре было пустынно.
— Останешься здесь! — велел он Седых, набрасывая на плечи шинель. — Я — в город! Пройдусь, осмотрюсь… А ты тем временем поспрашивай…
— Помощника дали — дрова пилить, — ухмыльнулся старшина. — Разговорчивый! Жалуется: голова болит. С похмелья мужик… У меня в ранце — бутылка самогона.
— Не переусердствуй!
— Чего там пить! — махнул рукой Седых. — Только рот пакостить…
Расспросив портье, Крайнев направился в центр. Он располагался неподалеку. Встречавшиеся на пути интендантуррата местные жители вжимались в стены, давая проход немцу, и опускали глаза. Немецкие солдаты сходили с узкого тротуара на мощеную улицу и лениво отдавали честь. Было видно, что видеть офицера для них — обычное дело. Ближе к центру стали встречаться и сами офицеры, преимущественно в звании от лейтенанта до гауптмана. От первых Крайнев терпеливо ожидал приветствия и легко бросал ладонь к фуражке, гауптманам козырял одновременно. Майорам отдавал честь первым, выпрямив спину, изображая лицом почтение.
Центральная площадь города N походила на такие же площади областных российских городов: здания райкома партии и исполкома, другие административные помещения. Сейчас над всеми развевались флаги со свастикой и красовались вывески на двух языках. Крайнев внимательно изучил вывески, затем остановил пробегавшего мимо ефрейтора, по виду типичного тылового писаря, и стал расспрашивать. Польщенный вниманием военного чиновника, ефрейтор рассказал, как найти штаб армии, военный госпиталь, дом отдыха для офицеров (господин интендантуррат собирался навестить раненых товарищей), поведал
