Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
на Крайнева. — Тебе велели ждать и в N пока не возвращаться!
— Не больно-то хотелось! — сказал Крайнев, зевая. — Видеть эти рожи тевтонские…
Ночевать Крайневу определили штабной избе. Хозяев ее временно отселили к родственникам, Крайнев остался один. Он не стал раздеваться, терпеливо дождался полночи и жадно вдохнул воздух. Запахло прелью, и он оказался в Москве. Гаркавин немедленно набросился с вопросами, но Крайнев сослался усталость и пообещал назавтра представить подробный отчет. Его переодели и отвезли домой. Настя этой ночью дежурила, и Крайнев, смертельно уставший, завалился спать. Проснулся он затемно. Кто-то невидимый нежно целовал его в губы, щеки, шею…
— Настенька! — засмеялся Крайнев. — Милая! Я так по тебе скучал!
— Попробовал бы сказать, что нет! — хмыкнула Настя, скользнув под одеяло. — Сейчас проверим…
— Папу видел? — спросила она, когда Крайнев угомонился.
— Нет. Мы далеко от тех мест.
— Что там?
— Война…
— Под пули не лез?
— Не довелось.
— Врешь, наверное, — сказала Настя. — На душе тревожно было.
— Я тоже переживал, — сказал Крайнев. — За тебя.
— Суток не прошло, как расстались! — сказала Настя. — Забыл?
— Никто не заходил, не звонил, не писал?
— По электронной почте пришло письмо от Ефима Гольдмана. Откуда он знает твой адрес?
— Был на визитке, — сказал Крайнев, приподымаясь. — Оставлял ее Соне.
— Соня умерла.
Крайнев упал на подушку.
— Плачешь? — Настя погладила его по щеке. — Я тоже плакала. Хороший был человек.
— Что пишет Ефим?
— Рассказал, где похоронили, и просил выслать образец твоего ДНК. Зачем ему?
— Для коллекции.
— Опять врешь! — вздохнула Настя. — Родство установить хочет. Я бы не посылала. Из принципа. Как можно не верить матери! К тому же он — твоя копия.
— Откуда знаешь?
— Видела фотографию.
— Какую?
— Которую ты вечно бросаешь, где не попадя. Не бойся, я не ревную! — она прильнула щекой к его плечу. — Только забавно: у тебя, такого молодого, сын, внуки, правнуки…
— У некоторых тоже родни вагон! — сказал Крайнев, обнимая Настю. — Одних племянников восемь…
Когда Настя уснула, Крайнев тихонько встал и затворил за собой дверь. Включив компьютер, он прочел письмо Ефима. Затем пошел на кухню, взял бумажную салфетку и уколол палец кончиком ножа. Темно-красную капельку промокнул салфеткой, сложил ее и засунул в конверт. После чего отнес письмо в ближайшее отделение экспресс-почты. По возвращению засел за отчет. Через час он отправил его электронной почтой, после чего оделся и поехал к Гаркавину.
Подполковник встретил его неласково.
— Детский сад! — ругался он, потрясая распечатанным отчетом. — Как ты сходу не провалился, не понимаю! Фотографию в документах интендантуррата кто переклеивал?
— Ильин.
— Печать на фото яичком катал? От нее фальшивкой за версту тянет!
— Жандарм не заметил.
— Слепой, наверное. Зачем вы в спекуляцию полезли? Вас в N за солью посылали? Что, если Бюхнер — агент СД? Или Абвера?
Крайнев не ответил. Объяснять Гаркавину, что такое соль на оккупированной территории в 1943 году было бесполезно. Про жадный блеск в глазах Бюхнера тоже.
— Виктор Иванович! — сказал Гаркавин, заметив его состояние. — Прошу отнестись к моим словам серьезно.
— Подумаешь! — сказал Крайнев. — Даже если б меня арестовали! В полночь фьють — и я здесь. Была птичка — и улетела!
— Не подозревал, что вы так легкомысленны! — вздохнул Гаркавин. — До полночи дожить надо. Вы не подозреваете, какие в СД костоломы. Мы изучали. К полудню из птички сделали бы фарш, оставив нетронутыми голосовые связки, чтоб могла петь. Запела бы! Нормальный человек не в состоянии терпеть такую боль! Сколько людей из-за тебя погибло бы, думал?
Крайнев потупился, ему стало стыдно.
— Отправляя вас в прошлое, мы не предполагали, что вам придется стать разведчиком. Подготовка была другой. Ваше легкомыслие — это наша вина. В прошлое вы не пойдете.
— Как?! — Крайнев вскочил.
— Просто. Я не разрешу.
— Как же так?.. — забормотал Крайнев. — Меня там ждут.
— Две недели усиленных занятий.
— Две?
— Людей к такой работе готовят годами.
— Это в современном мире, где опытные разведки, совершенные технические средства.
— Зато в военное время чрезмерная подозрительность. Шпиона видят в каждом.
— Я не могу ждать две недели! Меня там ждут!
— Операцию можно совсем свернуть. Эксперимент проведен, результат получен.
— Доказательств нет.
— То есть?
— Чем вы докажете, что эксперимент
