Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
удался? Мой отчет? Я мог написать его, не выходя из квартиры.
— Дюжий говорил: умеете торговаться, — покачал головой Гаркавин. — Ладно, неделя. При условии двенадцатичасовых занятий.
— Хоть сутки напролет!
— Документы вам исправим.
— Не забудьте бланки на получение продуктов.
— Что вас так тянет в спекуляцию?
— Потому что я интендант. Какой бы секретной не была воинская часть, продукты она получает на армейском складе. По документам легко установить численный состав, причем количество офицеров и рядовых по отдельности; по нормам отпуска продуктов — род войск; по форме заявленных продуктов — находится часть в обороне или готовится к наступлению…
— Не то вы училище выбрали! — сказал Гаркавин. — Здесь стали бы полковником. Будут вам бланки! Хоть вагон! Ничего сложного: обычная бумага, синяя печать… Не паспорт биометрический.
За учебой неделя пролетела быстро, Крайнев попрощался с Настей и отправился воевать. Гаркавин не только заново изготовил для него документы интендантуррата, но и подготовил полдесятка других. Теперь Крайнев при случае мог выдать себя за пехотного офицера, летчика, танкиста и даже гауптштурмфюрера СС. Ему не пришлось надевать соответствующую форму для снимка — фотошоп творил чудеса. Документы получились что надо: в меру потертые, но легко читаемые. К ним Гаркавин приложил стопку сопутствующих: командировочные удостоверения, отпускные свидетельства, справки о нахождении в госпитале. По справкам выходило, что Крайнев в госпиталях загорал исключительно по болезни: Гаркавин учел отсутствие следов ранений на теле фальшивого офицера вермахта. Листая бумаги, Крайнев видел разные номера частей, населенные пункты, где они располагались, и понял, какую колоссальную работу проделали незнакомые ему люди. Им пришлось поднять архивные документы, установить, где в какой период находилась та или иная немецкая часть, найти образцы подписей и печатей, поставить штампы комендатур…
По возвращению в прошлое Крайнев тщательно припрятал свое богатство, оставив один комплект. Ночью ему не спалось — отдохнул дома, поэтому, валяясь на жесткой лавке, он до утра мысленно повторял преподанную в эту неделю науку. Гаркавин относился к своей работе с редким тщанием, Крайнев такое уважал и старался следовать. На заре появился Ильин и сходу запретил Крайневу ходить деревне.
— А воздухом подышать? — возмутился Крайнев.
— В уборную пойдешь, дорогой подышишь! — невозмутимо сказал Ильин и пояснил: — В бригаде много новых людей, не надо, чтоб тебя видели. Ильин заставил Крайнева вновь рассказать о пребывании в N, в этот раз с мельчайшими подробностями. Выслушав, принялся Крайнева ругать, причем, ругал за то, что и Гаркавин, и почти теми же словами.
— Не могу поверить, что так себя вел опытный оперативник, капитан госбезопасности! — сказал Ильин в завершение разговора. — Может, ты и людей так готовил?
— Каких людей? — не понял Крайнев.
— Своих. Твоя группа в N погибла!
— Я видел их впервые.
— Брось! Ты капитан госбезопасности Петров. Сам говорил!
— Я?
— Брось ваньку валять! — сказал Ильин. — Я все знаю! Петров Виктор Иванович, 1913 года рождения, в органах НКВД с 1936 года. Оперативный работник Белорусского военного округа. Попал в окружение, организовал партизанский отряд, потом вместе с женой, Анастасией Семеновной, перешел через линию фронта. Прошел проверку, готовил диверсантов в спецшколе, затем самовольно забрался в самолет с очередной группой и выпрыгнул с парашютом. Группа погибла, но ты добрался к нам. Судоплатов в курсе. Не бойся, уже не сердится. Разрешил работать здесь.
— Меня действительно зовут Виктор Иванович, а жену — Анастасия Семеновна, — сказал Крайнев. — Только фамилия моя Крайнев. Я никогда не служил в органах, о Судоплатове только слышал.
На Ильина было жалко смотреть.
— Я могу рассказать о себе, — сказал Крайнев. — Только ты не поверишь.
— Валяй! — выдавил Ильин.
В течение всего рассказа глаза его выражали такое недоверие, что Крайнев не выдержал, достал припрятанный комплект документов и разложил их столе. Ильин внимательно рассмотрел каждый и отложил в сторону.
— Такие могли сделать у нас.
— Разумеется! — сказал Крайнев. Он взял никелированную бензиновую зажигалку, все это время стоявшую на столе, и сдвинул декоративную накладку в форме свастики.
— Такие могли сделать у нас, — голосом Ильина сказала зажигалка и добавила Крайневым: — Разумеется!
— Что это? — подскочил Ильин.
— Цифровой диктофон. 48 часов записи. У вас существуют такие технологии?
— Ну… — неуверенно сказал Ильин. — Возможно,
