Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
— враги народа, было выше ее сил. На комсомольском собрании она огрызалась. Ее немедленно исключили из ленинского союза молодежи, а затем — из института. Эльза оказалась предоставленной самой себе. Первое время она надеялась, что НКВД разберется, отца с братом выпустят. Она носила им тюрьму передачи, выстаивая огромные очереди. Это давало ощущение не распавшейся семьи. Однако скоро передачи брать перестали и велели больше не приходить. Никто и ничего не сообщил ей о приговоре. Наступило тоскливое одиночество. Дом Шмидтом всегда был гостеприимным, у брата с отцом имелось множество добрых приятелей и знакомых, теперь они разом исчезли. Вечерами становилось невмоготу. Эльза запирала дверь и плакала. Вытирая слезы, вспоминала доброе лицо отца, веселое — брата. Петер, которого все звали Петей, любил розыгрыши, постоянно подшучивал над младшенькой, но делал это по-доброму, чтоб Эльза не обижалась.
— Мы тебя, Элька, выдадим замуж только за министра! — говорил брат. — Ты у нас такая красивая, что жених меньшего ранга не годится. Правда, пап?
Отец улыбался в ответ. Эльза притворно сердилась, но чувствовала себя польщенной. Когда Эльза привела в дом избранника, брат перестал поминать министра и сразу подружился с Сашей. Отец зятя тоже принял. И вот…
Изгнанная из комсомола и института, разом потерявшая всех родных, Эльза боялась выходить на улицу. Ей казалось, что встречные прохожие смотрят на нее с презрением. Разумеется, это только казалось, но знакомые, увидев ее, или переходили на другую сторону улицы или проскальзывали мимо, опустив голову. Сидеть сутки напролет в пустом доме было тоскливо, Эльза стала гулять вечерами. Выбирала отдаленные, пустые улицы и бродила без цели и смысла, унимая сжимавшую сердце боль. Как-то, проходя мимо высокого, деревянного строения, Эльза услышала пение. Она удивленно посмотрела в ту сторону. На небольшом пригорке стояла деревянная церковь. Эльза видела ее много раз, но не обращала внимания — она ведь была комсомолкой. Двери церкви были открыты, внутри горел мягкий, теплый свет и доносилось пение. Эльза мгновение поколебалась и зашла.
Людей в церкви было немного, почти сплошь пожилые, они усердно молились и пели. Трепещущий жар свечей выхватывал из мрака суровые лики святых, строго смотревших с темных икон. Эльза стала в сторонке и стала слушать. Ее крестили в детстве, но молиться она не умела. Нянька пробовала ее учить, но отец, заметив, запретил. Поэтому Эльза стояла молча, слушая покаянные слова молитв. Внезапно она заплакала. Горько и сладостно. Вечерня закончилась, люди расходились, а Эльза все стояла и плакала в своем уголке. К ней подошел священник, старенький, седой, в потертом подряснике.
— Что случилось? — спросил он участливо.
Эльзу как прорвало. Торопясь и запинаясь, она рассказала обо всем. Священник слушал молча.
— Молись! — сказал тихо. — Господь милостив.
— Я не умею! — сказала Эльза.
— Если сердце тянется к Богу, слова найдутся.
— Кому мне молиться?
— Сама выбирай! Какая икона глянется, той и молись!
Назавтра Эльза пришла в церковь задолго до службы. Обошла храм, внимательно глядя на стены. Возле одной иконы замерла. Молодая, красивая женщина с ребенком на руках, смотрела на нее. Глаза у женщины были добрые, участливые. Эльза минуту постояла и побежала в церковную лавку. Узнала, как называется образ, купила свечей и затеплила их перед Богородицей. Затем купила бумажную икону в лавке. Дома повесила ее в красный угол и стала молиться. Слова находились. Они были простые, неуклюжие, но искренние. После молитвы приходили облегчение и надежда…
Ранее Эльза мало задумывалась о деньгах, в доме их хватало, но теперь вдруг кончились. Надо было зарабатывать, но на работу ее не брали. Никто не хотел связываться с родственницей врагов народа. К счастью, Шмидтов осудили без конфискации, у Эльзы остался дом со множеством вещей, которые можно было продать. Торговать на рынке Эльза стеснялась, ходила по соседям. Те покупали охотно: Эльза не дорожилась. Первым делом она сбыла дорогую фарфоровую посуду, затем лишнюю мебель, настал черед одежды. Эльза быстро распродала свои платья, но долго не решалась продать костюмы отца. Однако нужда подпирала. Прикинув, кто из соседей подходящего размера, Эльза постучала в дом Пеккера.
Соломон Пеккер в N был личностью известной. Сколько его помнили, он управлял гостиницей. Он занимался этим задолго до октябрьского переворота, позже переименованного в великую революцию, продолжил при новой власти. До революции в гостинице «Савой» останавливались богатые купцы и дворяне. В двадцатые гостиница стала «Советской», теперь в ней ночевали и питались
