Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
руководящие работники партии. Сам Пеккер был беспартийным, в конце двадцатых на это обратили внимание. Пеккера от руководства отстранили. Чистая и аккуратная гостиница, попав под начало члена партии, мгновенно превратилась в свинарник. Горничные хамили постояльцам, официантки обливали супом галифе партийных руководителей, да и сам суп по вкусу напоминал помои. От недовольных партийцев посыпались жалобы, Пеккера в гостиницу вернули. «Советская» мгновенно обрела чистоту и порядок, жалобы прекратились, и вопрос о партийной принадлежности управляющего как-то сам собою увял. Семьи у Пеккера не было. Говорили, что некогда юный Соломон горячо влюбился в русскую девушку, но родители, правоверные евреи, жениться на гойке запретили. Пеккер, скрепя сердце, подчинился, но от брака с невестами, которых подыскивали родители, неизменно отказывался. Так и остался бобылем. Однако дом его не пустовал. В нем постоянно жили дети родственников, желавшие выучиться в большом городе. Пеккер не только давал им кров, но и помогал деньгами. Выучившись, родственники горячо целовали дядюшку на прощание, их место занимали другие. Со Шмидтами Пеккер дружбу не водил, но и не враждовал; раскланивались вежливо при встрече — и только
Пеккер встретил Эльзу на удивление радушно. Предложил чаю, а к чаю пирожные. Отвыкшая от таких лакомств Эльза съела их все.
— Многое продала? — спросил Пеккер, когда Эльза перешла к делу.
— Многое! — подтвердила Эльза.
— Что будешь делать, когда вещи кончатся?
— Не знаю.
— Работу искала?
— Не берут. Родственница врагов народа.
— Мне нужна горничная, — сказал Пеккер (он по старой привычке именовал уборщиц горничными). — Пойдешь?
— Вы не боитесь? — спросила Эльза.
— Чего? — удивился Пеккер. — Какая разница, кто будет полы мыть: родственник врага или член партии? Главное, чтоб мыл хорошо. Приходи в «Советскую» завтра к семи…
Эльза пришла, и год добросовестно убирала в комнатах. Работа была тяжелой и грязной, но Эльза старалась. Плакать себе позволяла только дома. Будущее казалось беспросветным. Вместо большой счастливой семьи — тоскливое одиночество, вместо чистой и почетной работы преподавателя — заплеванные, грязные полы. За что? Чем провинились перед советской властью отец и брат? О муже Эльза старалась не думать. Она догадывалась, почему Поляков оговорил родственников, но простить не могла: мужчина обязан был выстоять. Терпеть. Так же, как терпит она, слабая женщина. То, что она хоть и женщина, но далеко не слабая, Эльза не догадывалась.
Как-то убирая комнату, Эльза нашла на полу сто рублей. Деньги были большие, ей в гостинице платили меньше. Эльзе и ранее приходилось находить ценные вещи: постояльцы «Советской» много пили, а, напившись, теряли все подряд. Эльза поступала по инструкции: клала вещи на тумбочку, возле которой случалась находка и тут же о ней забывала. В этот раз было сложнее. Во-первых, деньги очень большие. Во-вторых, обнаружились под столом; понять, кому из постояльцев (номер был трехместный) принадлежат, не понятно. Что делать? Положить на стол? Вдруг заберет кто другой? Подумав, Эльза отнесла деньги Пеккеру. Тот, выслушав, бросил купюры в ящик стола.
— Найдем хозяина!
Эльза повернулась к двери, но Пеккер остановил.
— Не надоело полы мыть?
Эльза удивленно обернулась.
— Сегодня я уволил заведующего столовой, — сказал Пеккер. — Распустил подчиненных. Возьмешься?
— Я?
— Во-первых, у тебя незаконченное высшее образование, — стал перечислять Пеккер. — Во-вторых, ты человек честный. В-третьих, работы не боишься. Согласна?
Эльза, поколебавшись, кивнула. Скоро она пожалела о своем решении. В столовой воровали. Бессовестно. После работы поварихи тащили домой тяжелые сумки, набитые продуктами. Наворованное компенсировали «недовложением» в блюда, отчего не только уменьшались порции, но и сама пища становилась невкусной. Эльза решила бороться. Для начала строго предупредила. Поварихи пропустили мимо ушей. Тогда вечером Эльза стала у дверей и потребовала показать сумки.
— Кто ты такая, чтоб нас обыскивать? — нагло сказала старшая повариха, толстомордая Глафира. — Милиция? У самой родня враги народа, а она следователя корчит. Только тронь сумку, напишу, куда следует! Пригрели тут!..
Эльзу словно по лицу ударили. Она повернулась и вышла. Вернувшись к себе, она немного поплакала, затем вытерла глаза и пошла к Пеккеру.
— Говоришь, каждый вечер? — спросил Пеккер, выслушав ее рассказ. — Ладно…
Назавтра поварих, шествовавших с полными сумками, встретили люди в штатском, но с красными удостоверениями. Все уворованное
