Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
составлением донесения, но Эльза сказала, что это подождет. Крайневу вновь пришлось ее раздеть (Эльзе в прошлый раз очень понравилось), после чего самому лезть под одеяло. Эльза, обняв его, тихо спросила, куда женщина должна целовать мужчину, чтоб ему было так же хорошо, как ей вчера. Крайнев начал убеждать, что целовать вовсе не обязательно, ему и без того просто чудесно. Эльза велела перестать мямлить и отвечать правдиво. Крайнев ответил. Эльза пожелала проверить информацию. Крайневу пришлось руководить процессом, в ходе которого неопытность женщины была в полной мере компенсирована ее старанием. Но и после того, как Крайнев удовлетворенно стих, Эльза не угомонилась. Таинственным шепотом спросила, правда ли, что то, чем они только что занимались, называется «французский поцелуй»? Крайнев сказал, что это хотя и называется французским словом, но вовсе не «поцелуй». Настоящий французский поцелуй отличается от обычного всего лишь большей глубиной и чувственностью. Эльза попросила показать. Поцелуй ей понравился, и она, лежа на Крайневе, стала оттачивать технику. Кончилось тем, что они поменялись местами, а потом делали это несколько раз уже в ходе самого процесса. Введение в Камасутру продолжалось долго. К вечеру Крайнев чувствовал себя так, будто разгрузил вагон дров, но, стиснув зубы, терпел. На столе лежало недописанное донесение, агент в случае неправильного поведения резидента мог закапризничать и отказаться отвечать на вопросы.
После ужина донесение было, наконец, закончено. Крайнев сказал, что утром отвезет его в бригаду. Его не будет в N два-три дня. В ответ услышал, что если уедет так надолго, то может не возвращаться. Крайнев стал убеждать, мотивируя необходимость отъезда насущной необходимостью. На что Эльза заявила, что донесение вполне по силам отвезти одному Седых, благо не слишком тяжелое. Крайнев отправлять Сашу с такой опасной ношей опасался. Хотя документы у Седых в порядке, путешествующий в одиночку Hiwi вызывает подозрения, любой патруль фельджандармерии остановит, обыщет… Другое дело — офицер в бричке. Договорились, что Крайнев все же поедет, но вернется к вечеру. До комендантского часа, уточнила Эльза. Хотя у нее есть ночной пропуск, но разгуливать по N в темное время ей мало улыбается. Ждать его в доме день напролет не позволяют дела. Она не спящая царевна…
Договор был скреплен французским поцелуем, после чего обе высокие стороны отправились спать. В прямом смысле этого слова — устали оба. Крайнев проснулся ни свет, ни заря, они с Седых наскоро перекусили и отправились в путь. Эльзы в доме не было — ушла затемно. К полудню разведчики были на «маяке» — том самом хуторе. Крайнев передал связному донесение, строго настрого наказав погибнуть, но не допустить попадания в руки врага. Связной отнесся к его словам серьезно. Достал противотанковую гранату, обернул вокруг нее тетрадь, пообещав в случае опасности взорвать ее вместе с собой. Седых запряг в бричку давешнюю кобылку, и та до сумерек привезла их в N. Эльза ждала. Сходу бросилась Крайневу на шею и, забыв уроки французского, стала покрывать его лицо самыми обычными, но не менее горячими поцелуями.
— Я так скучала! — сказала, угомонившись. — Целый день!
— Эля, — сказал Крайнев, глядя ее волосы. — Идет война. Рано или поздно мне придется уехать надолго.
— Знаю, знаю! — прервала она. — Но пусть не сейчас! Я только-только тебя нашла! Понимаешь, шесть лет! Одна-одиношенька! Не с кем поговорить, некому пожаловаться, поплакаться, наконец. Ты не должен меня упрекать!
Крайнев согласился, и они отправились ужинать. Седых, за то, что доставил господина интендантуррата вовремя, получил бутылку шнапса. Саша поворчал, дескать, немецкий картофельный самогон в подметки не годится русской водке, но по лицу было видно — доволен. После ужина все разошлись по комнатам. В это раз Камасутры не было. Крайнев с Эльзой ласкали друг друга, как умели, и как им хотелось. После чего Эльза стала рассказывать. Как жила до 1937 года и как после. Про отца, брата, Пеккера и гостиницу «Советская». Рассказывала долго, иногда плакала. Крайнев гладил ее по голове и осушал слезы губами. Эльза уснула на его плече, а Крайнев долго лежал с открытыми глазами. Произошло то, чего он так опасался. Агент Эльза перестала существовать, превратившись в просто Элю. Женщину, достойную любви и уважения, наивно и трогательно избравшую его опорой в жизни. Обмануть ее нельзя. Эльзу сможет защитить только он. Если она погибнет, в Москве огорчатся, но только из-за утраты полезного источника. Сейчас не до сантиментов. Ежедневно на фронтах гибнут десятки тысяч людей, чем Эльза лучше? Кому дело до судьбы юной женщины, можно сказать, девочки, так трогательно прижавшейся
