Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
мало, немцы быстро разберутся и прихлопнут их как мышек. Отвлекающий маневр с целью ослабления давления на линию партизанской обороны? Опять-таки людей нужно больше. На опушке заняла оборону бригада с пулеметами МГ — ее так-то просто не собьешь. Вот когда немцы поставят минометы (минометы у них должны быть), партизанам придется кисло. Как могут помешать немцам шесть человек?
Только увидав в просвет меж стволами «ханомаг» и грузовики, застывшие на лесной дороге, Крайнев понял задумку Саломатина. Полковник велел спутникам не высовываться и поднял бинокль.
— Черт! Часовые в бронетранспортере.
Крайнев взял у него бинокль. Над краем брони «ханомага» виднелись каски. Ясное дело, солдат поставили охранять технику, а вокруг партизаны. Бронетранспортер — лучшее укрытие. Сколько там немцев? Двое? Касок виднелось две. Вдруг внутри третий? У Крайнева снайперская винтовка, у остальных автоматы, Саломатин, как заметил Крайнев, специально отбирал автоматчиков. До «ханомага» добрая сотня метров, одного часового Крайнев без труда снимет, но попасть во второго из автомата трудно. Если и получится, третий откроет огонь. Пока его выкуришь из-за брони! Немцы в деревне услышат, побегут на выручку. Внезапность — то, на что рассчитывал Саломатин, будет утрачена. Внезапно Крайнев ощутил тяжесть чемодана в руке. Как хорошо, что не бросил! Крайнев открыл чемодан и вытащил мундир.
— Что ты делаешь? — удивился Саломатин.
— Что надо! — буркнул Крайнев, срывая с себя штатскую одежду.
Через минуту-другую перед полковником стоял немецкий офицер в застегнутой шинели (на поясе кобура, но взведенный «люгер» в кармане). Крайнев побросал штатское платье в чемодан, закрыл и взялся за ручку.
— Зачем? — удивился Саломатин.
— Партизан может переодеться немцем, — сказал Крайнев, — но при этом он вряд ли станет тащить чемодан. Не партизанский реквизит.
Крайнев раздвинул кусты и зашагал к «ханомагу». Его заметили почти сразу. Каски исчезли над краем борта, зато в амбразурах появились стволы винтовок.
— Не стреляйте! — закричал Крайнев по-немецки и замахал поднятой верх рукой. — Я интендантуррат Зонненфельд.
Стволы винтовок не исчезли, а только аккуратно опустились, целя Крайневу в грудь. Чувствовал он себя, мягко говоря, неуютно. У немцев нервы наверняка на взводе. Кто-нибудь нечаянно нажмет на спусковой крючок… Спина стала мокрой, но Крайнев заставил себя преодолеть страх. Не доходя до «ханомага» пяток шагов, он остановился и опустил чемодан на землю.
— Как вы здесь оказались, герр интендантуррат! — спросили из-за брони.
— На нас напали, — сказал Крайнев и испуганно оглянулся. — Партизаны! Убили денщика. Мне удалось убежать, но, боюсь, бандиты идут по следу. Можно присоединиться к вам?
— Залезайте! — донеслось из «ханомага» после короткой паузы.
Крайнев, изображая неловкость, забрался внутрь бронетранспортера и увидел, что оказался прав в своих догадках. Часовых было трое. Двое рядовых и один, постарше годами, ефрейтор. Рядовые стояли у бортов, зыркая по сторонам, ефрейтор сидел, положив на колени МП-40. Руки его будто покоились на оружии, но Крайнев видел, что стоит только сделать неверное движение… Ефрейтор явно тертый калач, ухо надо держать востро.
— Как вы здесь оказались? — повторил вопрос ефрейтор. — Документы есть?
Крайнев достал из нагрудного кармана мундира документы и протянул ефрейтору. Тот взял, но не сразу, сначала дернул взглядом в сторону одного из рядовых. Тот отвернулся от леса и как бы невзначай направил винтовку в сторону Крайнева. Черные зрачок дула не смотрел прямо на него, но довернуть ствол — один миг. Ефрейтор тщательно проверил документы (не забыв сличить фотографию с оригиналом) и вернул владельцу.
— Как видите, меня перевели из дивизии в N, — сказал Крайнев. — Мы с денщиком спокойно ехали в повозке, как из леса, справа от дороги, стали стрелять. В денщика попали, он свалился на дорогу, я схватил чемодан с вещами и бросился в противоположную сторону.
— Чемодан — это очень важно! — глубокомысленно заключил ефрейтор. — Самая нужная в лесу вещь!
Солдат, целивший в Крайнева, хихикнул, Крайнев сделал вид, что не заметил. Главное, ствол «маузера» опустился.
— Бандиты стали стрелять мне вслед! — продолжил Крайнев. — Я бежал изо всех сил. По грязи! — Крайнев как будто сейчас заметил свои изгвазданные до голенищ сапоги. — Скоро заблудился и два часа блуждал по лесу. Думал, что не выберусь из него никогда. Потом услышал стрельбу из МГ. Звук его я хорошо знаю по фронту. Решил: немецкие войска громят бандитов. Пошел на звук — и вот! — Крайнев развел руками, показывая, как он доволен тем,
