Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
из него небольшую фотографию. На снимке была запечатлена семья Гаркавиных: взрослые сидели на стульях, старший сын стоял рядом, малыш пристроился на руках матери. — Можешь передать?
Крайнев понял, кому. Кивнул и спрятал фото в карман.
— Разумеется, это между нами! — предупредил Гаркавин. — Мне не поздоровится, если узнают.
— Могила! — заверил Крайнев, листая альбом. Помимо обычных семейных фото в нем встречались те, где Гаркавин запечатлен со сослуживцами. На одном снимке Крайнев задержал взгляд. Перед объективом стояли офицеры в парадной форме, с орденами и медалями на кителях. По всему было видать, что снимались в честь какого-то торжественного случая. Крайнев нашел знакомое лицо, перевел взгляд ниже и невольно присвистнул:
— Ого! Три ордена!
— У деда больше! — сказал Гаркавин, забирая альбом. — Он вообще герой.
— Так он воевал!
— Мы тоже по углам не сидели.
— Я думал, ты из кабинетных служак.
— Три года, как перевели. После ранения. Вообще-то полагалась инвалидность, но отбился. Как семью кормить? Меня девяностые годы на Кавказе застали, время было такое, что еле ноги унесли. Десять лет скитались с женой по углам, потому разница между сыновьями такая. Как было второго заводить?
Крайнев вздохнул, вспомнив службу в дивизии.
— Ничего, Виктор, прорвемся! — сказал Гаркавин, хлопая его по плечу. — Еще по сто грамм?..
Вторая неприятность ждала Крайнева по прибытию в сорок четвертый. Зашедший за донесением Николай сказал, что есть новости из Москвы.
— Вам присвоено звание майора госбезопасности! — сказал он торжественно.
«Надо же! — подумал Крайнев, принимая соответствующий вид. — И здесь майор! Хотя, майор госбезопасности в то время был приравнен к полковнику. Нет, это до февраля сорок третьего. Все-таки простой майор…»
— Есть еще одна новость, касающаяся лично вас, — сказал Николай и умолк. В комнату вошла Эльза. Зная о распорядке дня любимого, она не упускала случая побыть вместе.
— Говорите! — сказал Крайнев, решив, ничего такого Николай сказать не может.
— Ваша жена… Она погибла.
— Настя! — вскричал Крайнев. В тот же миг он понял, что это другая Настя. Он невольно взглянул на Эльзу. Лицо ее стало белым.
— Как это случилось? — спросил Крайнев хрипло. — Она же в госпитале…
— После вашего отбытия за линию фронта, Анастасия Семеновна попросилась в санитарный поезд. Объяснила, что хочет быть ближе к мужу. Надеялась вас встретить. Она не знала, что вы в тылу врага, ей об этом не сказали. Поезд разбомбили…
Эльза повернулась и вышла. Крайнев проводил Николая и вернулся в дом. Эльзу он нашел в спальне. Она лежала на койке лицом вниз, плечи ее вздрагивали от рыданий. Крайнев присел рядом и осторожно погладил ее по голове.
— Я этого не хотела! — задавленно всхлипнула Эльза. — Прости!
— Никто не хотел! — сказал Крайнев, отрывая ее от подушки.
— Ты не понимаешь! — Эльза всхлипнула. — Я просила Богородицу, чтоб ты стал свободным. Чтоб мы стали мужем и женой. Но этого не хотела! Думала, она полюбит другого и уйдет. Я не просила о смерти!
— Причем здесь Богородица? — сказал Крайнев, обнимая Эльзу. — Это фашисты. Идет война, и кто знает, кому суждено уцелеть?
Эльзу пришлось успокаивать долго. Наскоро перекусив, Крайнев уехал на станцию — ожидался воинский эшелон, и вернулся поздно. Эльзы дома не было. Крайнев, не мешкая, поехал в гостиницу. Эльзу он нашел в кабинете, она устроилась спать на диване.
— Решила, что тебе надо побыть одному, — пояснила она смущенно. — Ты ведь любил жену. Я видела твое лицо…
— Я и сейчас ее люблю, — сказал Крайнев. — Только что это меняет? Что случилось, то случилось. Я ценю твою деликатность, но если станешь ночевать в гостинице, перестану спать. Ты мне не чужая, я беспокоюсь. Так нельзя. Я сюда не загорать приехал, да и ты вроде как на службе. Пока идет война, о личном лучше забыть. Возвращайся домой! Можешь спать в другой комнате, если хочешь. Главное, чтоб я знал: с тобой все в порядке.
— Я не буду спать в другой комнате! — сказала Эльза. — В том нет нужды. Но я не стану тебе докучать. Возьму второе одеяло, у каждого будет свое. Так сможем просто спать…
«Зарекалась кума!» — подумал Крайнев, но спорить не стал. Отвез Эльзу домой, где они легли, как она захотело. Тем не менее, утром они проснулись в обнимку, причем, никто не помнил, как была нарушена договоренность. Да и вспоминать не хотелось…
Беда случилась после Рождества. Стоял поздний вечер, Крайнев был дома, до прихода Эльзы оставался час. Крайнев читал книгу, когда в комнату ввалился Седых. С белым, как январский снег, лицом.
— Товарищ
