Интендант. Дилогия

из N. Однако исчезновение Седых бросит тень на Крайнева. Его обязательно допросят, но это полбеды. Начнется проверка. Не составит труда выяснить судьбу настоящего Зонненфельда. Как ни крути, провал. Из N надо бежать всем, причем, немедленно. Черт бы побрал всех гомосеков в мире!
   Под влиянием этой мысли Крайнев бросил ненавидящий взгляд на труп и вдруг насторожился. Бюхнер был в сапогах: мягких, хромовых, с гладкими подошвами, без столь любимыми немцами стальных подковок.
   — Саша! — позвал Крайнев, весь власти догадки. — Денщик Бюхнера видел начальника?
   — Нет. Ганс пришел в гостиницу, сказал, что надо делать, а сам отправился в казарму.
   — Бюхнер когда явился?
   — Темно уже было.
   — Один?
   — Да.
   — Иди в коридор, — сказал Крайнев, — возьми ведро с водой и плесни на ступеньки. Только немного, как будто разлито нечаянно.
   Седых убежал, Крайнев присел и стал приводить в порядок труп. Он заправил в форменные штаны Бюхнера вылезшее наружу белье, затем аккуратно застегнул мундир. Прикасаться к жирному, остывшему телу было противно, но Крайнев заставил себя преодолеть брезгливость. Вернувшийся Седых помог ему. Они надели на труп шинель, застегнули на все пуговицы, после чего затянули пояс с кобурой. По немецкому уставу личное оружие в вермахте носили не только интенданты, но даже врачи, поэтому кобура была с пистолетом. Седых вынес труп наружу. Крайнев проследил, чтоб Саша уложил его правильно: ногами к крыльцу, а левой скулой на дорожку. Фуражку пристроил так, будто свалилась с головы. После чего они вернулись в дом, где быстро привели все в порядок: помыли и поставили в буфет посуду, забрали пустую бутылку, застелили кровать. Крайнев лично протер носовым платком все места, где мог коснуться пальцами. После чего погасил свет. Окна закрывали светомаскировочные шторы, не следовало опасаться, что с улицы заметили присутствие в доме посторонних. Заперев дверь, Крайнев вложил ключ в карман шинели Бюхнера, и попробовал лед на ступеньках. Стоял рождественский мороз, вода успела замерзнуть. Когда они выскользнули за ворота, с неба посыпал мелкий снежок, Крайнев мысленно поблагодарил Бога за помощь.
   Эльзу они застали встревоженной. Шел второй час ночи. Не отвечая на ее вопросы, Крайнев прошел к буфету, достал бутылку коньяка и налил себе полный стакан. Выпил его одним духом, после чего плюхнулся на кровать прямо в шинели. Эльза, видя, что он не отвечает, прилегла рядом и прижалась к его плечу. Крайнев молча обнял ее.
   — У тебя такой вид, — шепнула Эльза, — будто убил человека.
   — Это не я, — сказал Крайнев, — но ты права. Я в этом участвовал.
   — Есть будешь? — Эльза встала.
   Крайнев покачал головой.
   — Тогда раздевайся и ложись! — велела Эльза. — Дать еще коньяку?..
   Спал Крайнев плохо и спозаранок отправился на станцию. Он ожидал, что за ним приедут с утра, но этого не произошло. Никто не явился и к обеду. О смерти Бюхнера было известно, новость разлетелась по оккупированному городу мгновенно, но Крайнева не беспокоили. За ним приехали только к вечеру. Причем, в автомобиле был всего лишь оберштурмфюрер — скорее почетный эскорт, чем арест.
   Крайнев поднялся по широкой лестнице бывшего НКВД, где теперь размещалась СД, и зашел в кабинет начальника. У стола сидело двое: сам начальник и знакомый Крайневу интендантский генерал.
   — Хайль Гитлер! — вскинул руку Крайнев.
   Начальник СД лениво ответил, генерал только поморщился — в вермахте не любили фашистских приветствий.
   — Присаживайтесь! — сказал начальник СД. — Знаете о случившемся?
   — Без подробностей, — сказал Крайнев.
   — Ничего особенного, — пожал плечами начальник. — Бюхнер вернулся домой в подпитии, поскользнулся на ступеньках крыльца, упал и сломал шею.
   — Говорят, это сделали русские! — заметил Крайнев.
   — Считаете, я плохо знаю свое дело?! — обиделся начальник. — Русские используют пулю или нож, случается, топор, — начальник поморщился, — но не было случая, чтобы немцу ломали шею. К тому же пистолет Бюхнера на месте, документы — тоже, ключ от дома в кармане. В доме порядок, денщик подтвердил: вещи не тронуты. Не похоже на русских. Мы нашли десять тысяч марок — лежали в тумбочке. Русские их бы точно не оставили.
   Двоякое чувство владело Крайневым. С одной стороны он переживал, что не догадался поискать деньги: из десяти тысяч марок пять принадлежали ему и Эльзе. С другой стороны он осознавал, что нетронутые марки в значительной степени помогли отвести подозрение.
   — Бюхнер мертв, — вмешался в разговор генерал, — его надо заменить. Думаю, вы подходящая кандидатура.
   — Я? — изумился Крайнев.
   — Не говорите, что не мечтали о