Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
с рук, а здесь Россия…»
— Разумеется, господин комендант будет каждый день получать кувшин свежих сливок и совершенно бесплатно, — добавил гость, по-своему истолковав молчание гауптмана. — Селяне, приютившие меня, будут счастливы…
— Вы, случайно, не еврей? — не удержался Краузе.
— Кто здесь еврей? — послышался веселый голос, и в комнату вкатился офицер в черной форме — оберштурмфюрер Ланге. Вопреки своей фамилии (Ланге — большой), глава СД Города был мал, зато кругл и подвижен. Его румяное лицо светилось постоянной улыбкой. С такой же улыбкой, вспомнил комендант, Ланге неделю тому расстреливал пойманных в Городе коммунистов. При появлении эсесовца, Кернер встал и поклонился.
— Господин комендант имеет в виду меня.
— Не похож! — бросил Ланге и протянул руку. — Документ!
Копию приговора он изучал тщательно (гость понял: эсесовец знает русский).
— Подлинник! — заключил Ланге, но бумагу не вернул. — Откуда это у вас?
— Вручили в тюрьме. У большевиков так принято.
— Как вы сбежали?
— Нас эвакуировали в Смоленск. Пешком. На колонну налетели немецкие самолеты, заключенные стали разбегаться. Охрана стреляла, но мне повезло…
— Это правда! — подтвердил Ланге, поворачиваясь к Краузе. — Я был там, спустя пару дней. Дорога усеяна трупами. Сказали: никто не уцелел!
— Некоторым удалось. Мы ушли вдвоем: я и уголовник по имени Коля.
— Где он?
— В лесу мы разделились. Коля не хотел идти со мной дальше: уголовники не любят политических. Позже я слышал: его убили селяне.
— За что?
— Грабил…
— Правильно сделали, — заключил Ланге. — Чтоб грабить на этой территории, надо спросить разрешения. Почему селяне не тронули вас?
— Я не грабил…
— Но они дали вам одежду, продукты, повозку… Это ваша лошадь привязана к забору?
— Моя, герр офицер! Селяне напуганы и растеряны: одна власть исчезла, новой они опасаются. Я убеждал их, что немцы — культурная нация, что они, в отличие от большевиков, не будут угнетать простых людей. Нужно лишь повиноваться и соблюдать порядок…
— Вы слушали речи Геббельса?
— Нет. Но я предполагал…
— Правильно полагали!
— Словом, они накормили и одели меня. Поручили съездить в город и договориться о сотрудничестве.
— Что вы предложили коменданту?
— Поставку продуктов.
— И только?
— Другое не в моей компетенции.
— Вы слишком долго жили с большевиками! — рассердился Ланге. — Они приучили вас бояться. Вкусно кормить немецких офицеров — это правильно, но мало. Вермахт, сокрушающих большевиков на полях сражений, нуждается в продовольствии. Вокруг города созрели хлеба. Их нужно убрать, обмолотить, и привезти на склад. Центнер зерна с каждого засеянного гектара, четыре курицы и сто яиц со двора — обязательные поставки. Остальное можно продавать… Вы хотите быть гражданином Великой Германии?
— Да!
— Берите в свои руки управление заготовками! Вы жили в этой стране, знаете язык, людей, обычаи…
— Мне нужны полномочия.
— Получите!
— Понадобится вооруженная охрана. В лесах скрываются разбитые большевики.
— Наберите в селах достойных людей и приведите в Город. Принесут присягу фюреру, мы дадим им белые повязки с надписью «Полиция» и оружие. Склад забит трофейными винтовками… Разумеется, вы будете нести полную ответственность за тех, кого отберете. Право зваться немцем надо заслужить. Согласны?
— Да, герр офицер!
— Тогда запоминайте! Наш фотограф уехал в округ, но через улицу живет еврей, который делает снимки для документов. Берет дорого, но делает быстро. Мы пока разрешаем. К обеду принесете два фото, получите аусвайс и документ о полномочиях. Через день я жду ваших добровольцев. Потом последуют более подробные инструкции. Идите!
— Слушаюсь!
— Вдруг он шпион? — вздохнул Краузе, когда гость ушел.
— Шпион предъявил бы безукоризненные документы, — хмыкнул Ланге. — Разумеется, с большевистской точки зрения безукоризненные. Мне приходилось их видеть. Русские не умеют шпионить. Они прозевали начало войны, их армии бегут, солдаты и офицеры сдаются в плен. Коммунисты на допросах показывают, что еще несколько лет назад у них была создана отличная система противодействия оккупации страны. Приготовлены склады оружия, амуниции и продовольствия для партизанских отрядов, назначены руководители подполья, проводились учения… Но потом Сталин решил, что это не патриотично — допустить врага на свою территорию. Склады ликвидировали, систему разрушили…
— Но дать полномочия первому встречному…
— Наша армия стоит у
