Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
— Спешит вернуться в Москву затемно! — пожал плечами Саломатин.
— Я думал, соберет командиров, поставит задачу…
— Ага! — хмыкнул Саломатин. — Размечтался! Это опасно — возвращаться при свете дня! Приказ привез и ладно. Садись, думать будем!..
Крайнев заметил на столе сложенные звездочками внутрь погоны. Взял, раскрыл.
— Ого! Генерал!
— Сам же напророчил! — смущенно сказал Саломатин.
— Надо обмыть!
— Некогда! — сердито сказал Саломатин.
— Я бы выпил! — сказал Крайнев.
— И я! — поддержал Ильин.
— Ладно! — сдался Саломатин. — Из Москвы водки прислали, что ее хранить? За столом и обсудим. Тут такой приказ, что без бутылки читать тошно…
На рассвете они были возле Орешково. Грузовик остановили в лесу. Облаченные в памятную немецкую форму фельдфебеля и унтер-офицера, Крайнев с Саломатиным выбрались из кабины. Лес густо окружал Орешково с четырех сторон. Три века тому деревья росли там, где ныне возвышалась звонница. Как-то здесь поселился искавший уединения монах. Питался лесными дарами, среди которых преобладали орехи. Отсюда пошло название. Через несколько лет возле избушки пустынника выросли кельи сподвижников, образовался монастырь. Прославившись мудростью и святостью старцев, монастырь рос и богател, в восемнадцатом веке обзавелся красивой церковью и толстыми каменными стенами. Вокруг выросло село, большое, зажиточное, с шумным торгом и ежегодными ярмарками. Были выстроены гостиницы для паломников и торгового люда, конюшни и амбары. После революции монахов выселили, в монастыре обосновалась коммуна. Просуществовала она не долго и распалась. После коммуны в монастыре поселилась колония малолетних преступников. В ту пору монастырь обзавелся вышками по периметру. Колония просуществовала до войны. Заключенных успели эвакуировать, опустевший монастырь заняли немцы, которым приглянулись толстые стены, надежные каменные постройки и сторожевые вышки. Все это Крайнев узнал вчера, а теперь, лежа на опушке рядом с новоиспеченным генералом, рассматривал Орешково в бинокль.
— Четыре дзота — по одному на каждом въезде, — сказал Саломатин, разворачивая карту. — Две зенитные батареи 88 миллиметров, в самом монастыре наверняка есть зенитные пулеметы. Вокруг поселка линия обороны с оборудованными огневыми точками. Наноси! — он подвинул карту Крайневу. — Сам хвастался: в училище был лучшим по тактике.
Крайнев взял красный карандаш и принялся за работу. Она затянулась до вечера. Лесом они обошли Орешково со всех сторон, рассматривая в бинокли укрепления. Поселок жил обычной жизнью: по улицам ходили люди в военной форме, ездили повозки и автомобили.
— Местных жителей не видно, — заметил Крайнев, опуская бинокль.
— Откуда им быть?! — хмыкнул Саломатин. — Выселили два года назад. В Орешково даже полицаев не пускают — режим секретности.
— Давно следовало бомбами раскатать! — сказал Крайнев. — Ишь, осиное гнездо!
— Кто ж знал, что здесь шпионы? Считали: обычный гарнизон. В округе хватает.
Закончив рекогносцировку, они вернулись к грузовику. Седых доложил, что за время отсутствия командиров происшествий не случилось, и пожаловался:
— Языка не взяли! Думали, может, за дровами немцы выедут. Не едут. А на машину напасть — стрельба.
— Залезайте в кузов! — велел Саломатин. — Будет вам язык!
Они выбрались из леса и покатили по дороге, огибавшей Орешково. У поворота к поселку, в пятидесяти метрах от дзота, прикрывавшего въезд, топтался немец. В шинели, с ранцем за плечами и винтовкой на ремне. По его виду было заметно: солдат ждет попутную машину. Крайнев удивился зоркому взгляду Саломатина и покачал головой: генерал рисковал. Одна очередь из дзота… Уйдешь от пулемета, неподалеку — батарея зениток…
Видимо, и солдат на дороге это тоже понимал, поэтому вел себя беспечно. Поднял руку, останавливая грузовик. Саломатин притормозил.
— Подвезете в N? — спросил немец, доставая пачку сигарет.
— В отпуск? — поинтересовался Крайнев.
— Да.
— Полезайте в кузов.
— Возьмите! — солдат протянул пачку.
— Камрадов в кузове угостишь! — сказал Крайнев.
Солдат побежал к заднему борту. В уголок откинутого брезента на него оценивающе глянул могучий ефрейтор в потертой шинели. Солдат снял с плеча винтовку и протянул ефрейтору. Затем ухватился за задний борт и спрыгнул в кузов. В тот же миг могучая рука ухватила его за горло и сдавила так, что у немца перехватило дыхание…
— Всего-то и делов! — сказал Саломатин, включая передачу. — Отвоевался Ганс!
Крайнев бросил взгляд на генерала. Саломатин хищно улыбался, щеря зубы…
