Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
и прикрыл за спиной дверь.
— Настя у тебя? — повторил вопрос Крайнев.
Федор нехотя кивнул.
— С ней все в порядке? Жива, здорова?
Федор снова кивнул.
— Я могу поговорить с ней?
— Она не хочет.
— Попроси.
— Не хочу!
— Тогда присмотри на ней! — сказал Крайнев и шагнул к лифту.
— Погоди! — окликнул его Федор. — Со мной поговорить не хочешь? Раз пришел?
Крайнев покачал головой.
— Почему?
— Нечего сказать.
— Сукин сын! — рассердился Федор. — Хоть бы извинился!
— Перед тобой я не виноват.
— Это почему? — обиделся Федор. — Я ей брат!
— А я — муж!
— Хреновый, надо сказать! Не успел жениться, и — налево!
— Неправда.
— Не юли! Настя рассказала про письмо.
— Это было задание. Очень важное.
— Прыгнуть к женщине в постель?
— Так требовалось для дела.
— Жениться?
— Она в меня влюбилась. После того, как ее пытали, я уже не мог…
— Слушай! — сказал Федор, приступая. — Ты хоть понимаешь, что говоришь?! Что натворил? Настя ради тебя отца бросила, всех родных! Перебралась в другое время, где у нее никого!
— Кто-то утверждал, что у нее есть брат.
Федор поперхнулся.
— Не пойму вас, молодых, — сказал с тоской. — Я тридцать лет с женой прожил, даже в сторону не посмотрел. Ну, может, и смотрел, но не позволил себе. И братья такие же! Думаешь, я не мог бы? Знаешь, сколько женщин на меня поглядывало, особенно, когда директором стал? Некоторые даже предлагали. Но как подумаю, что Машу предам… Она не виновата, что постарела, пополнела и внешне не похожа на ту, с какой я когда-то познакомился. Я ее до сих пор люблю, и не понимаю, как можно на две семьи…
— У меня одна семья.
— А та… Эльза?
— Ее увезли в Москву, больше не увижу. В нашем времени ее тоже нет — умерла в 1976 году. У тебя, Федор, есть семья, дети, сестра, братья, племянники. У меня, кроме Насти, никого.
— Нет, так появится! — сказал Федор. — Один раз изменил, снова захочется. Заигрался ты, Виктор! Вся эта войнушка никому не нужная, задания по соблазнению женщин… Очнись! Это не компьютерная игра!
— Я пойду! — сказал Крайнев. — Передай Насте, что я ее люблю! Любил и любить буду…
Когда Федор вошел в квартиру, Настя встала с дивана.
— Что? — спросила, прижимая руки к груди.
— Ничего! — буркнул Федор. — Юлил, хвостом вилял. Здание у него, мол, было такое. Женился для виду, та женщина уехала в Москву. Больше ее не увидит. Врет!
— Он никогда не врет! — сказала Настя и достала пальто из шкафа. — Пойду!
— Ты что? — преградил ей дорогу Федор. — Нельзя так! Пусть хотя бы ночь помучается! Пришел — ни стыда, ни совести! Даже не извинился!
— Ты ничего не понимаешь! — сказала Настя. — Он сейчас обидится и к Ольге пойдет!
— Какой Ольге?
— Художнице, миллионерше. Она очень красивая и Витю любит. Раньше он к ней никак, но сейчас может.
— Не пойдет он ни к какой Ольге! — сказал Федор с досадой. — Сказал, что любит только тебя. И глаза при этом стали такие белые!
— Ой! — всплеснула Настя руками. — Надо бежать! Я знаю, когда у него такие глаза!
— Не пущу! — сказал Федор. — Не будет моя сестра за неверным мужем бегать! Ишь, придумал себе занятие! Ходить в прошлое и развлекаться!
— Развлекаться! — воскликнула Настя. — Что ты понимаешь! Я видела его в бою возле реки. Они с папой пушку на дорогу выкатили, на них немцы бегут, а в стволе гильза застряла. Витя встал перед пушкой и палкой гильзу выбивает. Немцы бегут, все ближе и ближе, я даже глаза закрыла, чтоб не видеть, как его убьют, а потом пушка как выстрелит!.. Папа рассказывал, что он тогда просил Виктора уйти, потому что опасно, но Витя остался. Если б не Виктор, папу убили бы! Не было бы ни тебя, ни Ивана, ни Семена, ни детей ваших… Понял?
Настя убежала, Федор удрученно топтался у дверей. Дверь в спальню скрипнула, жена, запахивая халат, выглянула в прихожую.
— Иди спать, Макаренко! — сказала сердито. — Утром не добудишься!
— Если ты все слышала, — сказал Федор, — могла бы поддержать!
— Сами разберутся!
— Я ей брат…
— Младший. Насте двадцать, но она умнее: такого мужа отдавать!
— Что в нем особенного?
— Он порядочный. Редкость по нашему времени.
— Какой порядочный?! После того, что он сотворил…
— Я не знаю, что там было и как, — сказала жена, — но представить могу. К таким, как Виктор, бабы липнут отчаянно, а мужчине отказать женщине труднее, чем женщине мужчине. В одном уверена: Настю он не бросит, чтобы не случилось! Какая богатая и красивая ему глазки не строила бы!
— Можно подумать он один такой! — буркнул Федор.
— Есть еще ты!
