Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
Болела шея, гимнастерка слева была залита кровью, Саломатина шатало, но он постарался стоять самостоятельно. Вокруг были немцы, они держали их на прицеле. Ждали. Скоро Саломатин понял, кого. Объезжая разбитые машины, к пленным подкатила легковая машина. Из нее вышел высокий седой генерал. Саломатин узнал его.
— Кто командир? — спросил генерал, обращаясь к пленным.
— Я! — ответил Саломатин, стараясь не упасть. Ему это удалось.
— Говорите по-немецки? — удивился генерал. — Хорошо, — он шагнул ближе, всмотрелся, но, как понял Саломатин, не узнал. — Ваше имя, звание?
— Старший лейтенант Василий Саломатин.
— Всего лишь обер-лейтенант? — вновь удивился немец. — Сколько у вас было людей, герр Саломатин?
— Четыреста тридцать семь… И батарея пушек.
— Мне доложили, что дорогу оседлал по меньшей мере полк! — генерал бросил уничтожающий взгляд на сопровождавшего его тучного полковника. Тот побагровел. — Какой у вас был приказ? — повернулся генерал к Саломатину.
Старший лейтенант хотел промолчать, но почему-то не смог:
— Остановить продвижение противника на два-три дня.
— Вы выполнили его! К тому же проявили гуманность в отношении раненых немецких солдат. Это делает вам честь! Немцы — культурная нация, мы ответим тем же. Вам окажут необходимую медицинскую помощь…
Генерал уехал, но приказ его подействовал: Саломатина и других раненых перевязали. Затем отвели на этот мехдвор. «Их гуманизм в том, чтобы заставить умирать долго и в муках! — подумал Саломатин, наблюдая из-под сеялки за редеющим сумраком. — Лучше б пристрелили сразу! Сволочи!..»
Когда рассвело совсем, Артименя вытащил командира наружу и прислонил спиной к сеялке. Так велел Саломатин. При виде командира люди вспоминали, что они бойцы. Вчера чуть не случилась драка из-за еды — кучки кормовой свеклы, сваленной немцами прямо на землю. У Саломатина еще достало силы крикнуть… Свеклу разрезали на куски заточенной о камень полоской железа, поделили По-справедливости. Бойцы, ворча, забирали свою долю. Крайнев поймал на себе несколько ненавидящих взглядов. Сегодня он уже не сможет прикрикнуть, Артименя и несколько поддерживавших его сержантов, не справятся. От голода люди звереют. Может, немцы добиваются этого? Будут смотреть, как они передушат друг друга?
Пленные проснулись, потянулись к баку с водой — пить и умываться. Несколько человек остались лежать: мертвые, или доходяги, как он. Саломатин попросил Артименя проверить. Тот скоро вернулся — за ночь умерло двое. Трое, как и Саломатин, были совсем плохи. «Всего восемьдесят два живых, — мысленно подвел итог Саломатин. — Завтра останется семьдесят девять. Пригнали сто тридцать шесть. Пятьдесят четыре человека за три недели…»
Напившись, пленные рассаживались на земле, ловя ласковые утренние лучи. Через час-другой будут искать хоть краешек тени — солнце в этом году немилосердное. Люди молчали: обо всем переговорено за эти дни, все слова сказаны. К тому же надо беречь силы. Еду привезут не раньше полудня… Саломатин прислонился головой к прохладному металлу сеялки…
Два года назад он носил две «шпалы» в петлице и командовал стрелковым батальоном. «Шпалы» были новенькими, Саломатина произвели в майоры прямо из старших лейтенантов. Нещадно прополотая НКВД Красная Армия нуждалась в командирах, люди росли в званиях и должностях, перешагивая сразу через две-три ступеньки. 17 сентября дивизия Саломатина перешла границу с Польшей. Поляки почти не стреляли. Дивизия дошла до Буга и встала на левом берегу. На той стороне были немцы. Саломатина вызвали к комдиву.
— В личном деле написано, что знаешь немецкий, — сказал тот. — В самом деле?
— Когда родители умерли, воспитывался в семье немца, — ответил Саломатин и добавил, заметив поднявшиеся домиком брови комдива. — В Саратове. Немец сапожником был…
— Будешь переводить! — велел комдив.
Саломатин перешел мост и договорился о встрече. Она состоялась на следующий день. С нашей стороны был командующий армией, с немецкой — тот самый седой генерал, не узнавший Саломатина на дороге из Города. Генералы жали другу руки, улыбались. Скалили зубы и сопровождавшие немца офицеры. Улыбки были искренние — немцев переполняла радость. Они были счастливы, что завоевали большую страну всего за три недели и малой кровью. Русские в отличие от поляков не были врагами — фюрер заключил с ними пакт о ненападении. Командарм пригласил немцев на свой берег, где их провели в расположение одной из дивизий, познакомили с офицерами и солдатами, показали технику. Затем пригласили за стол. Интенданты командарма расстарались: столы был накрыты белоснежными скатертями,
