Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
в контракте время и стала кланяться, фальшиво изображая желание петь дальше. Публика умеренно хлопала, неохотно отрываясь от стола. Певица, уверив, что впредь готова «дарить» свое искусство такой чудесной (читай — богатой!) публике, убежала. На сцену, встреченный куда более горячими аплодисментами, поднялся высокий человек в строгом костюме. Его сопровождал переводчик.
Немец заговорил, и в театре стихло, хотя речь пока лилась немецкая. Крайнев машинально воспринимал. Слова были стандартные, стертые. Председатель правления радовался десятилетию российской дочки, ее успехом на динамично развивающемся рынке, рисовал радужные перспективы…
«Взять в Германии деньги под ставку «либор», загнать в России в пять раза дороже… — сердито думал Крайнев. — Немцам такое предложи! Затопчут! Нам можно. Раньше товары возили втридорога, теперь деньги… В том и в этом случае прибыль колониальная. Маркса на вас нет!»
Он не понимал своего раздражения. Банк кормил его — Крайнев зарабатывал больше генерала. Ему совсем не следовало сердиться на кого бы то ни было. Но он злился…
Председатель на сцене закончил радоваться, и к нему подошла разряженная девица с подносом. Следом подтянулись мужчины в строгих костюмах — российское правление. На подносе лежала стопка конвертов. Зал притих. Предстояла раздача бонусов.
— Что в конвертах? — подскочила к Пищалову невесть откуда явившаяся Маша.
— Чеки! — вздохнул Пищалов.
— Кому их дадут?
— Не нам. Тем, кто к начальству ближе…
Пищалов говорил громко, Крайнев шикнул на него. Друг сделал успокаивающий жест: «Все понял, молчу!» и при этом скорчил забавную рожу. Маша прыснула, но, натолкнувшись на строгий взгляд Крайнева, притихла. Тем временем председатель на сцене начал процедуру награждения. Пищалов оказался прав: первыми конверты получили российские члены правления. Затем пошли директора департаментов. Зал жидко хлопал очередному имени. Воздух густел от всеобщей зависти. Зарплата руководителей банка в разы превышала зарплату рядового сотрудника, при этом им еще выдавали бонусы. «На войне тоже так, — подумал Крайнев. — Больше всего орденов у начальства, солдату если дадут медальку, то потребуют подвиг. Ты уцелей после подвига…»
Занятый мыслями Крайнев упустил миг, когда назвали его фамилию.
— Иди! — толкнул его Пищалов.
Крайнев поднял голову: на него смотрели сотни глаз. В них читалась затаенная ненависть — его приглашали за бонусом. Крайнев торопливо застегнул пуговицы пиджака и быстрым шагом пошел к сцене. Он недоумевал: начальник отдела внутреннего аудита не входил в круг приближенных. Кто похлопотал?
На сцене Крайнев торопливо пожал немцу руку, получил от него конверт и казенные пожелания. Российские члены правления также пожали ему руку. Один из них, самый старый, ненадолго задержал ладонь награжденного, но Крайнев не обратил на это внимания. Дежурно улыбаясь и благодаря, он с облегчением завершил процедуру и вернулся к столу.
— Покажи! — попросил Пищалов, и Крайнев молча сунул ему конверт. Друг привычным жестом вскрыл и достал сложенный втрое лист бумаги. Прочел и свистнул.
— Что там? — влезла Маша.
Пищалов молча отдал бумагу Крайневу. Тот, не веря глазам, прочел раз, другой… Правление российской дочки с радостью сообщало, что им принято решение принять господина Крайнева в число акционеров для чего выдать ему за счет банка две тысячи простых акций.
— Ты ждал? — спросил Пищалов.
Крайнев покачал головой:
— Странно…
— Мальчики, что там? — ныла Маша. Крайнев молча дал ей бумагу. — Что это означает? — спросила Маша, возвращая ее.
— Это означает, что господин Крайнев уже заработал себе пенсию, — пояснил Пищалов. — Дивиденды прошлого года составили 2,99 евро на одну простую акцию, вот и посчитай!
— Немного! — скривилась Маша, завершив вычисление.
— Другим и такого не будет! — рассердился Пищалов. — Дивиденды — ерунда. Наш банк — закрытое акционерное общество. Акционеров мало. Господин Крайнев отныне имеет право принимать участие в их собраниях, вносить предложения, замечания, истребовать любые документы по деятельности банка, включая конфиденциальные. Его могут избрать членом правления, и решать это будет не наш председатель, а общее собрание, где у немцев большинство голосов. Думаю, именно они дали акции.
— Здесь нет их! — сообщила Маша, заглядывая в конверт.
— Акции перечислены на счет в депозитарии, — сказал Крайнев, забирая конверт. — Они бездокументарные.
— С тебя причитается! — потер руки Пищалов.
Крайнев осмотрелся. Раздача бонусов закончилась, на сцене музыканты
