Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
Так вот сплетается цепочка, вернее, петля… Хорошо, Краузе был пьян. Не то поставил бы к забору, рядом с немецким конем, достал «парабеллум»… Вернее, поручил бы Ланге, тот, если верить рассказам, расстреливать любит… Крайнев сознавал: подвело легкомыслие. Он наслаждался успехом. Организовать поставки продуктов вермахту оказалось совсем не трудно. Крайнев проехал по главным усадьбам колхозов, собирал людей и объявлял новость. Люди сходились охотно — хотелось знать, как жить дальше. Немецкая бумага о полномочиях, охрана из двух мужиков с винтовками, собственный карабин — все это будило уважение к гостю. Но более нравились колхозникам речи Крайнева. Сметливые крестьяне мгновенно подсчитывали, сколько урожая останется им, и радовались, как дети — при большевиках о таком не мечтали. Сход мгновенно выбирал старост. Нередко бывших председателей колхозов, которые были не от райкома, а из своих. Те дело знали… Крайнева вели в контору, показывали документы о засеянных площадях, тут же определяли объем поставок и сроки подвоза. Формирование полиции не входило в компетенцию Крайнева, но он занимался и этим — свезенное в амбары зерно следовало охранять. Полицейскими нередко становились бывшие участковые, которые не сбежали с большевиками, поскольку были местные и не сволочами. Участковые как никто другой знал, кому из сельских можно дать в руки оружие.
Рвение Крайнева не было бескорыстным. Используя ситуацию, он наживался, как откупщик налогов. С крестьян брал не центнер зерна с гектара, а полтора, дополнительные пятьдесят килограммов наказывал везти не в Город, а в Кривичи, которые сделал своей штаб-квартирой. Центральная усадьба зажиточного колхоза располагала просторными зданиями правления, школы, фельдшерского пункта, амбарами, отсюда тянулась к Городу приличная грунтовка. Помещения Крайнев бессовестно реквизировал. Колхозное начальство, учителя, фельдшер — все эвакуировались, здания стояли пустые. В правлении он открыл контору, собрав в нее толковых счетоводов из окрестных деревень, здесь же квартировала полиция. В фельдшерском пункте поселили Соню: ФАП, неплохо оборудованный для приема больных, располагал квартирой для врача. Давид переквалифицировался в счетоводы. Крайнев, присвоив активы колхоза, принял на себя и пассивы — платил заплату персоналу, включая врача. Деньги были. Урожай сорок первого случился богатый, колхозные амбары на окраине Кривичей деревни скоро наполнились до верху, остальное зерно из личной квоты Крайнева везли в Город. Хлеб продавали по твердым расценкам, получая хорошую прибыль. Крайнев мгновенно погасил сумму, заимствованную из денег инкассатора на себя и начальное обустройство, и теперь получал доход. Постепенно образовался солидный капитал. На вырученные деньги закупалась соль (через год-два она будет на вес золота), спички мыло, керосин… Товары шли в деревни, старосты их продавали, капитал рос. Часть денег перепадало Краузе. Крайнев, привыкший к российским откатам, рассматривал это как неизбежное зло.
Разумеется, не все шло гладко. Некоторые старосты, видя в Крайневе городского выскочку, пытались плутовать, зажимать выручку. В таких ситуациях Крайнев спокойно перечислял, когда, где и сколько товара было им передано, какого цвета были мешки и бочки, кто в момент передачи присутствовал, какие слова говорил. После чего снимал карабин с плеча и проверял, легко ли ходит по ствольной коробке затвор. Плуты мгновенно сдавались, и клялись впредь не шалить. Уважение их к уполномоченному возрастало до невиданного уровня. С немцами проблем не возникало. Во всем, что не касалось официальных поставок, они охотно шли на сделку, лишь бы приносила гешефт. Ситуация очень напоминала Россию девяностых годов.
Крайнев целенаправленно работал над насыщением района необходимым для жизни. Бумажные деньги рано или поздно потеряют стоимость, товары — нет. Хлеб и картошку можно вырастить, соль и мыло на полях не вызревают. Чем больше запас, тем легче пережить тяжелое время. Впереди три года оккупации. Крестьяне, привыкшие к советскому дефициту, облегчали ему задачу: покупали много. Деньгами почти никто не расплачивался (у людей их было мало), рассчитывались хлебом, мясом, яйцами. Продуктов хватало. Крайнев сбывал их немцам (с выгодой!) и снова закупал соль, керосин, мыло, спички… Товаров скапливалось больше, чем люди могли купить, он стал создавать временные склады. Семен помогал ему с выбором укромных мест и надежных людей, дефицит туда завозили ночью и сгружали тихонько. Это был стратегический запас на крайний случай. Крайнев очень гордился своим бизнесом, и вот едва не сорвалось. Краузе мог его шлепнуть. Нашел ты коня или убил его хозяина,
