Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
в нем живут.
— Кто?
— Евреи.
— Куда они денутся?
— Переселятся!
— Куда?
— Туда! — Клаус ткнул пальцем в потолок и тут же, воровато оглянувшись, приложил его к губам. — Это секрет. Никому! Окончательное решение еврейского вопроса…
Крайнев задумался.
— Выбираете дом? — засмеялся Клаус. — Дадут, не сомневайтесь! Уж кому — кому… Чур, мой не брать! Я покажу. Лизхен очень нравится.
— Она знает о евреях?
— Нет, конечно! — пожал плечами Клаус. — Я только спросил, в каком доме она хотела бы жить.
— Мне пора! — сказал Крайнев, вставая. — Скоро комендантский час, время искать ночлег. У вас тут тесно, к тому же не хочу мешать… — он подмигнул.
— Знаю, куда направляетесь! — засмеялся Клаус. — Ну и вкус у вас, Эдуард! Выбрать такое страшилище… Старая, тощая… Посмотрите на Лизхен! Кругленькая, румяная, ножки толстенькие… Хотите найду такую же?
— Сам найду! — возразил Крайнев.
— Точно! — согласился Клаус. — Это проще, чем ветчину…
Во дворе к Крайневу побежала Лиза.
— Говорили с господином Клаусом? — спросила, просительно глядя снизу вверх.
Крайнев кивнул.
— Что они сказали?
— Подтвердили, что в отношении вас у них серьезные намерения, — важно ответил Крайнев.
Лиза вспыхнула, схватила руку Крайнева и прижала к губам. Когда она убежала, Крайнев вздохнул и взял под уздцы коня. Заставив его пятиться, он вытолкал телегу на улицу. Закрывая ворота, увидел Клауса: тот бежал в сортир, держа хлеб, накрытый ломтем ветчины. Крайнев видел, как немец спускает штаны, устраивается над очком, все так же продолжая сжимать в руке бутерброд. Покачав головой, Крайнев сел в телегу и слегка ударил вожжой по круппу лошади. На ближайшем повороте он свернул направо, затем налево, пока не выехал на окраину. Здесь он остановился у небольшого домика с облупившимися наличниками на окнах и постучал в стекло кнутовищем.
— Добрый вечер, Валентина Гавриловна! — сказал Крайнев выбежавшей женщине.
— Что так поздно? — тревожно спросила хозяйка, открывая ворота. — Комендантский час!
— У меня пропуск!
— Они сначала стреляют, потом спрашивают! — ворчливо сказала Валентина Гавриловна, запирая ворота.
— Никто не встретился, — успокоил Крайнев и улыбнулся: — День-деньской подарки развожу. Вы — последняя.
— Остатки — сладки! — хмыкнула хозяйка.
— Разумеется! — серьезно сказал Крайнев, доставая из-под соломы завернутый в полотно окорок.
Валентина Гавриловна ахнула и всплеснула руками.
— В корзине — яйца, — продолжил Крайнев. — В мешке — мука. Ржаная.
— Сейчас любая на вес золота, — засуетилась хозяйка, доставая из телеги гостинцы. — Я не заслужила, Эдуард Эрихович!
— Мне лучше знать, — сказал Крайнев, освобождая окорок от полотна. — Где у вас кладовка?..
Пять минут спустя он сидел за столом перед большой эмалированной миской с дымящимся варевом. В другой тарелке сочилась ароматным жирком порезанная круппными кусками ветчина. Крайнев ее будто не замечал.
— Есть самогон, — вопросительно сказала Валентина Гавриловна. — Из картошки, вонючий. Будете?
Крайнев хлопнул себя по лбу:
— В телеге под соломой бутылка!
— Я принесу!
Хозяйка выбежала, но вернулась не сразу.
— Распрягла лошадь, — пояснила, ставя бутылку на стол. — Что мучиться скотине? Во дворе травка — пусть щиплет!
— Умеете? — удивился Крайнев.
— Я деревенская! — хмыкнула Валентина Гавриловна, доставая из шкафчика граненые стопки. — Все могу.
Они выпили, Крайнев налег на щи, а хозяйка робко потянулась к ветчине.
— Кушайте! — ободрил Крайнев. — Клаус хвалил: «Русиш спецалитет!»
— Заезжали к потаскушке? — сощурилась хозяйка.
— У них серьезные намерения, Клаус подтвердил.
— Он скажет! — не согласилась Валентина Гавриловна. — Что не накормили?
— Строгая немецкая экономия, — надувая щеки, сказал Крайнев.
Хозяйка прыснула. Некоторое время они сосредоточенно ели. Скоро миска опустела, от добавки Крайнев отказался.
— Как ветчина? — поинтересовался.
— Не помню, когда ела такое! — призналась хозяйка.
— Семен Михайлович коптил. Самогонка тоже его.
— Как там Настенька? — улыбнулась Валентина Гавриловна.
— Передает вам привет.
— Чудесная девочка! Умничка! Лучшая в моем классе! Если б не война, училась бы в институте.
— Не взяли бы.
— Почему?
— Из-за отца.
— Ее отец — колхозник,- не согласилась хозяйка. — Что до прошлого, то сам Сталин сказал: «Сын за отца не отвечает!»
— Он скажет! — подражая реплике Валентины
