Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
он в Город, обязательно увяжутся следом, так просто не отвяжешься. Грузин-энкавэдист наверняка инструктировал их на этот счет. Присматривают за ним, следят… Придется убить. Матвей не умел убивать, боялся. Одно дело написать донос и выступить на собрании, другое — выстрелить в человека. Он не сможет…
От таких мыслей Матвей впадал в тоску и пил все больше. Пьяным выходил на выгон и стрелял из нагана, целясь в осинку на краю. Мазал, отчего свирепел. Деревенские, увидев его с наганом, прятались, Петя с Васей опасались подходить. Расстреляв барабан, Матвей шел пить дальше. Лицо его опухло, пожелтело, в правом боку поселилась ноющая, выматывающая душу боль. Донимала изжога, которую нечем было лечить. Матвей винил во всем мерзкий самогон, который местные жители гнали с помощью чугуна и тазика. Во время очередного приступа изжоги Матвей так костерил проклятое пойло, что Петя не выдержал и робко вмешался:
— У Семена Нестеровича есть хороший аппарат. Паровой…
— Кто такой этот Семен? — хмуро спросил Матвей.
— Староста деревни Долгий Мох, — пояснил Петя. — Его самогонку даже немцы хвалят. Люди сказывали…
— Пособник фашистов? — сощурился Матвей. — Запрягайте!
В другое время Матвей поостерегся бы ехать на такое дело средь бела дня (мало кто мог встретиться на пути!), отправил бы Петю и Васю, но уж больно жгло в глотке. Петя с Васей оживились — боевая операция! — и лошадь запрягли мигом. До Долгого Мха было недалеко, дорога стояла сухая, добрались быстро. У околицы Матвей предусмотрительно остановился и послал Васю на разведку. Тот вернулся скоро.
— Мужиков в деревне нет! — доложил торопливо. — Повезли хлеб в Город. Одни бабы…
— Показывай хату Семена! — велел Матвей.
Перед тем, как зайти в дом, он достал наган и резко открыл дверь. С лавки испуганно вскочила худенькая девка. Шитье, которым она была занята, упало на пол.
— Где староста? — зарычал Матвей.
Услыхав ожидаемый ответ, он стал ругаться, топать ногами, грозя лютой смертью фашистскому холую. На самом деле Матвей был рад, что все так складно получилось и Семена дома не оказалось — неизвестно чем бы кончилась встреча. Вояка из Матвея никакой, а на Петю с Васей надежды мало. В этот раз бояться не приходилось: перед ним застыла малявка, в руках у Матвея был наган, а за спиной стояли послушный комсомольцы. Ругался Матвей по привычке — перед властью должны трепетать! Пусть знают, кто в районе хозяин! К тому же гнев давал право на конфискацию. Матвей не осознавал, насколько жутко сейчас выглядит: опухший, с багрово-синюшным лицом, брызгающий слюной… Девка в страхе прислонилась к стене, и Матвей вдруг понял, что вот-вот сомлеет. Этого не хватало!
— Показывай самогонный аппарат! — велел строго.
Девка не сразу поняла, чего от нее хотят, но потом послушно повела в сенцы. За дверью в кладовке нашелся аппарат и большая стеклянная бутыль с самогоном. Матвей сунул наган за пояс, взял бутыль, зубами вытащил газетную пробку, глотнул. Это был нектар!
— Забирайте! — велел он Пете с Васей.
И тут произошло неожиданное.
— Не смейте! — закричала девка, вцепившись в рукав Матвея. — Это папино!
От неожиданности Матвей выпустил бутыль, та покатилась по полу, расплескивая драгоценную жидкость.
— Ах ты, сука!
Матвей ударил наотмашь. Девка отлетела, ударилась головой о косяк и безжизненно сползла на пол. Матвей первым делом схватил бутыль, потом глянул: девка лежала недвижимо. Из разбитой губы сбегала на подбородок алая струйка.
— Что встали! — зарычал Матвей на остолбеневших комсомольцев. — Грузите!
Комсомольцы послушно схватили аппарат и унесли. Матвей, хозяйским взглядом окинув кладовку, снял с гвоздя уже початый окорок и вот так, с бутылью в правой руке и окороком в левой, вышел на улицу. Комсомольцы и ждали его у телеги.
— Поехали! — велел Матвей.
— Там девушка… — хмуро сказал Петя. — Надо помочь.
— Дочь фашистского прихвостня?! — окрысился Матвей. — Едем!
— Она не прихвостень, — мрачно сказал Петя. — Это Настя… В одной школе учились.
Матвей перевел взгляд на Васю. Тот глядел исподлобья. Опытным нюхом тертого аппаратчика Матвей учуял бунт. Его следовало пресечь в зародыше. Аккуратно пристроив бутыль в соломе, Матвей положил рядом окорок и достал из-за пояса наган.
— Семьи предателей и врагов народа подлежат репрессиям наравне с самими врагами! — сказал он не допускающим возражения тоном. — Так велел наш верховный главнокомандующий товарищ Сталин! Есть возражения?
Комсомольцы опустили головы.
— Ты! — Матвей ткнул стволом нагана в Васю. — Возьмешь винтовку, пойдешь в дом и пристрелишь ее! Понял?
