Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
с женой как увидали, так и прикипели. Два дня с рук не спускали! Наняли клоуна развлекать, привели пони, вечером фейерверк… Фотограф бегает, снимки на память. Перед отъездом каждому по альбому, в том числе и дочке. Семеныч мне говорит: «Думал, пусть Маша учится, но теперь все! Будет рожать! Мне пятьдесят пять, хочу внуков! Если такую куколку мне соорудишь, считай должником…» Оказалось, у него бизнес, да еще какой! С какой радости он в чиновники поперся, не знаю, но догадаться несложно. Чиновнику бизнесом руководить нельзя, в его ведомстве с этим строго, отдал в управление. Как у нас управляют, знаешь. Ворье! Одних выгнал, затем других… Хотел дочку на контроль поставить, для того ее к нам в аудит устроил, пихал в экономический. «Теперь, — говорит, — контролером будешь ты! Бросай свой банк, зарплату нищенскую! Есть дела поважнее. Замом генерального определю, будешь присматривать за управленцами, а там, может, и сам возглавишь…»
Крайнев засмеялся. Пищалов глянул обиженно, но потом не выдержал и поддержал.
— Это не все! — сказал он, отсмеявшись. — Дай закончу. Привез я Полинку домой, она, конечно же, похвасталась, альбомчик маме показала. Звонит мне Инка, и голос у нее… Как понесла! Оказывается, я давно все задумал, нашел невесту богатую, вынудил супругу законную на развод подать, обобрал ее при дележе имущества… Короче, сволочь законченная! Ох, Витя! — Пищалов перекрестился. — Пусть меня бог простит, но я ей все сказал! Про провинциалок хитрожопых, гименопластику подлую… Ты знаешь, я человек не злой, но душу отвел. Об одном жалею: лица ее в тот миг не видел! Никогда не думал, что месть сладка. Слышу: плачет, и слезы эти ядовитые от ненависти. Изменить-то ничего нельзя. Решение суда вступило в законную силу, отказаться от договора — потерять квартиру. Перехитрила сама себя…
— Не страшно? — спросил Крайнев. — Не успел снять один хомут, как новый на шею?!
Пищалов покачал головой.
— Ты ведь не любишь Машу?
— Полюблю! Главное, как она ко мне… Это не Инка. Знаю, что скажешь! Бессовестно охмурил девушку, к богатству прилип. Правда! Охмурил, прилип. Но я, когда в постель ее тащил, о богатстве не думал. Есть таковое — что ж… Мне нравится. Ты даже не представляешь, как счастлив! Месяц назад вешаться хотел, а сегодня любим, уважаем и весь в шоколаде. В кои-то веки вижу: мне рады! Маша светится, а тесть… Вот! — Пищалов указал на бутылку. — Из его запасов. Сам дал. Говорит: «Пойдешь к начальнику заявление подписывать, угости! На свадьбу зови…» Он к тебе полон респекта.
Крайнев изумленно поднял брови.
— Точно! Маша уши прожужжала, нравился ты ей. Семеныч, как я понял, справки наводил. Думаю, хотел видеть тебя зятем. Поздно! — засмеялся Пищалов. — Место занято! Но запомни: я тебе должен по гроб! Помнишь, утренний разговор после корпоратива? На постой к тебе проситься хотел, жить с Инной сил не было. Вдруг слышу: женщина у Вити. «Все, — думаю, — не сегодня-завтра привезет, что мне под ногами болтаться?» Если б не это, век Маше не позвонил бы! Витя!..
Они обнялись, душевно. В кабине заглянула Маша и, оценив ситуацию, по-родственному подставила Крайневу свою щечку. Он приложился.
— Видишь, какую упустил! — прокомментировал Пищалов. — Где глаза-то были?
— Век себе не прощу! — поддержал Крайнев.
Маша довольно засмеялась
— На свадьбу обязательно приходите! — велела строго. — С девушкой! Посмотрим… — она не закончила, но Крайнев понял, на кого хочет посмотреть Маша. Подумал: «С девушкой будут проблемы…»
***
Они случились в тот же вечер.
— Где ты был? — спросила Соня.
— Здесь! — соврал Крайнев.
— Стоит ноябрь, пасмурно, — сердито сказала Соня. — Лица у всех белые. У тебя — загар.
— Это летний! — попытался отшутиться Крайнев.
— Летний давно сошел, — безжалостно продолжила Соня. — В том числе у тебя. Теперь вдруг появился. Откуда?
Крайнев молчал, не зная, как ответить.
— Давно замечала: вроде никуда не уходил, а отсутствовал. Долго.
— Так не бывает.
— Бывает. Я чувствую!
— Чувства не доказательства.
— Хочешь доказательств? — Соня уперла руки в бока. — Пожалуйста! Во-первых, загар.
— Подумаешь!.. У печки сидел!
— Наука это отрицает. Ладно, пусть по-твоему. Где ты взял подарки?
— Купил.
— Ты не выходил в тот день за двор, специально в окно наблюдала. Пришел ты сюда без мешка.
— Принесли.
— Саломатин? Сомневаюсь!.. Больше никто не заходил. Если все ж проглядела, и подарки передали, как быть с зеркалом? Оно большое, заметное, просто так не притащишь.
— Привезли и спрятали заранее.
— Не выкручивайся!
