Интендант. Дилогия

Крайнев горько жалел, что не позволил раздеть убитых красноармейцев, в начале войны так поступали даже на фронтах, но что теперь… Бойцы ходили, кто в чем, особенно плохо было с обувью. Саломатину пришлось вспомнить науку приемного отца-немца, среди бойцов нашелся еще сапожник, но не хватало починочного материала для заплат, подошв и стелек. Крайнев из кожи вон лез, но добыть дефицитный товар в сколько-нибудь приемлемом количестве не получалось.
   — Что вы хотите, Эдуард? — ответил на его настойчивую просьбу Клаус. — Где взять столько сукна, шерсти, кожи? Идет война, наши солдаты мерзнут под Вязьмой, а вы просите машину товара. Мы и без того очистили склад в Городе, герр гауптман недоволен и велел русским более не продавать. Я не прочь заработать, сами знаете, но в таком количестве ткань и кожу трудно найти даже в округе. Не представляю, как вам это удастся.
   Крайнев тоже не представлял. Он все же выхлопотал пропуск и съездил в округ. Свез на продажу несколько корзин яиц, бадейку масла. На вырученные деньги купил три пары сапог, несколько отрезов, потолкался среди народа, послушал… Ситуация складывалась грустная. Переодеть батальон путем закупок на черном рынке не представлялось возможным. Во-первых, одежды и обуви было немного, во-вторых, цены кусались. За пару не новых, но крепких сапог просили сто марок или тысячу рублей, за новые — все полторы, отрез сукна стоил не дешевле. Всей наличности Крайнева не хватало на закупки, а ведь следовало кормить батальон (хлеб и картошка на складах имелись, но мясо к столу красноармейцев покупали), выдавать зарплату служащим, да и бойцам причиталось денежное содержание. На этом настоял Саломатин. Продуктов в деревнях хватало, а вот деньги были редкостью, поэтому боец с небольшим, но твердым доходом, пользовался на селе уважением. Он мог купить себе курево, пусть самосаду, но все же купить, а не клянчить; мог сделать подарок девушке, и вообще чувствовал себя не голодным окруженцем, а полноправным защитником Родины. Соответственно себя держал. Это помогало крепить дисциплину, но стоило дорого. После продажи зерна поступления в партизанскую кассу сократились. Сливочное масло помогало закрыть баланс, но этот ручек в скором времени грозил усохнуть. Во-первых, двадцать коров с фермы передали еврейским семьям. Во-вторых, почти все коровы из приватизированного Крайневым стада оказались стельными. Через месяц-два они уйдут в «запуск», то есть перестанут доиться, вот тогда понадобится стратегический запас, созданный в сентябре-октябре. Потратить его на сапоги и одежду представлялось безумием.
   В округе Крайнев познакомился со спекулянтом Колей. Угостил его фирменной самогоночкой, ветчиной, свежим маслицем. Спекулянт, молодой, но уже тертый хмырь, судимый при советской власти за растрату, угощение принял охотно и долго жаловался Крайневу на тяжелые рыночные обстоятельства. Крайнев сочувственно кивал, едва сдерживая улыбку. В девяностые ему пришлось выслушать немало таких жалоб. Обстоятельства, однако, не помешали плакавшимся в жилетку сколотить состояния, многие достигли степеней известных, но при встречах продолжали сетовать на жизнь. Окружной спекулянт, судя по обстановке квартиры, жил не бедно, но немцев ругал. За скопидомство, тупое соблюдение установленных правил и непомерную алчность в случаях, когда правило предстояло нарушить.
   — Барахло можно взять на военном складе, — пояснил Коля в ответ на осторожную просьбу Крайнева. — Армейские склады забиты обмундированием и обувью. Но не подступиться, пробовал. Учет, орднунг, охрана сильнейшая…
   — Столковаться с экспедитором? — забросил камешек Крайнев.
   — У них система, — вздохнул спекулянт. — За каждой частью, закреплена группа снабжения, она приезжает за амуницией и сопровождает ее до тамошних складов. Ездят колоннами, бывают и по одной машине, но людей в кузове много. Со всеми не поделишься…
   Пробыв в окружном городе два дня, Крайнев отправился обратно. На окраине ему пришлось постоять в колонне таких же повозок — немцы тщательно обыскивали выезжающих, видимо, искали кого-то или что-то. Скучая в очереди, Крайнев обратил внимание на пару немцев, державшихся в стороне от суеты. Судя по нашивкам, один из них был унтер-офицером, второй — ефрейтором. На шеях обоих висели стальные бляхи на толстых цепочках. Эти двое останавливали только армейские машины или повозки. Крайнев заметил, как подобострастно вытягиваются перед странной парой не только солдаты, но и офицеры вермахта.
   «Военная полиция! — догадался он. — Фельджандармерия. Вроде комендантского патруля у нас. Кто-то шерстит местное население, а эти армию…»
   Увиденное пробудило идею, по пути