Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
боя, тел убитых.
— Зато Кернер притащил автомобиль, оружие и документы.
— Этого недостаточно.
— Кому как. Во-первых, автомобиль, оружие и документы подлинные. Не знаю случая, чтоб русские легко расставались с трофеями. Во-вторых, с первых дней нашего пребывания в Городе я осведомлен об оставленной большевиками группе. Знал фамилию их руководителя. Это его документы принес Кернер. Вы хороший солдат, Эрвин, но слабо разбираетесь в нюансах поведения большевиков. Утрата партийного билета и постановления большевистского райкома равнозначна смерти его владельцу. Поэтому я не сомневаюсь: этот Спиридонов в самом деле убит.
— Возможно. Однако есть и другой вариант. Спиридонов убит соперником в борьбе за власть, и этот другой, более предприимчивый и жестокий, сейчас возглавил диверсионную группу.
— Ого! — воскликнул Ланге. — Браво, Эрвин! Полагаю, вы можете назвать имя счастливчика?
— Из донесения следует, что мнимый фельдфебель прекрасно говорил по-немецки.
— Я так и знал! — хлопнул себя по колену Ланге. — За что вы так не любите Кернера, Эрвин?
— Я ему не доверяю.
— Отчего?
— Это трудно выразить словами.
— Попытайтесь!
— Он не похож на других русских.
— Он немец.
— На фольксдойче он тоже не похож. В нем нет почитания власти. Он вежлив, держится на нужной дистанции, но в глазах его нет смирения. Как будто не мы завоевали его страну, а он с армией пришел в нашу.
— Даже не намекайте! Не представляю большевиков на Унтер-дер-Лиден!
— Тем не менее, Кернер смотрит так.
— Я замечал, — задумчиво сказал Ланге. — Но относил это за счет заносчивости. У молодца все легко получается…
— Что подозрительно.
— Не настолько, чтоб я поверил.
— Вы, Карл, слишком благодарны ему за спасение. Ваши теплые чувства понятны.
— Теплые чувства оберштурмфюрер Ланге питает только к одному человеку, — возразил эсесовец. — Самому Ланге. Так нас учили, и чему я неуклонно следую. Нас также учили строить обвинение на более весомых фактах, чем дерзкий взгляд.
— Пожалуйста! Когда вы в последний раз видели уполномоченного?
— Давненько.
— Вас это не удивляет?
— Сезон заготовок кончился, Кернеру нечего делать в Городе.
— Почему? Кернер — горожанин, вырос в интеллигентной семье, привыкшей к цивилизации. Тем не менее, живет в деревне, где вы с вами были, где грязь, насекомые и полное отсутствие нормальных удобств. Кернера почему-то не привлекает общество образованных немцев, нация, к которой, по его словам, он имеет честь принадлежать. Фольксдойче предпочитает диких русских! Можно было объяснить это отсутствием подходящего жилья в Городе. Но мы дали ему дом!
— Который мало отличается от тех, что в деревне. Тем не менее, правда в ваших рассуждениях есть. Я знаю ответ на ваш вопрос, Эрвин.
— Так скажите!
— С вашего позволения, с самого начала. Не хочу, чтоб вы думали: СД пребывает в благодушии. Я заподозрил Кернера, как только он появился здесь. Это мой профессиональный долг. Я был на месте гибели конвоя заключенных и знал, что списки этапа попали в наши руки. Сделал запрос. Кернер Эдуард Эрихович, 1912 года рождения был в составе конвоя.
— Это ни о чем не говорит.
— Не скажите! Русские могли сделать своему диверсанту любые документы, но договориться о расстреле колонны нашими самолетами…Тем более, в нужное время и в нужном месте. Второй раз я заподозрил Кернера, когда он вывез из Города двух молодых евреев, брата и сестру. Причем, женщина, как выяснилось, не только еврейка, но и жена командира Красной Армии! По нашим правилам, она подлежала ликвидации в первую очередь.
— Почему Кернер это сделал?
— Объяснил, что ему нужны работники. Разумеется, он не подозревал о наших планах окончательного решения еврейского вопроса, что, однако, его не оправдывает. Затем, как вы помните, он попросил передать ему пленных русских.
— Они все равно были не нужны! — сморщился Краузе.
— Разумеется! — подхватил Ланге, внутренне усмехнувшись. — После чего мы поехали в Кривичи проверить Кернера.
— Вы авантюрист, Карл! — обиделся Краузе. — Считать Кернера русским шпионом и ехать к нему без охраны?! Если б я знал!..
— Я не меньше вашего хочу жить! — усмехнулся эсесовец. — Я знал, что мы увидим. У меня есть надежный информатор в окружении Кернера.
— Кто?
— Некто Семен Нестерович, староста деревни Долгий Мох. Его рекомендовала фройлян Валентина из вашей канцелярии. Этот Нестерович пострадал от большевиков.
— Как именно?
— Его, человека образованного, знающего несколько языков, сослали в деревню сторожить коров!
