Август 1941 года. В тылу вермахта остался сельский район, где только что отгремели бои, и на поле сражения лежат неубранные тела убитых красноармейцев. Население растеряно. В этот момент здесь появляется наш современник. Он оказался в прошлом случайно и в любой момент может возвратиться домой. Но это означает бросить в беде людей, которые на пришельца надеются.
Авторы: Дроздов Анатолий Федорович
не признавался!
— Чтоб признаться, надо полюбить.
— Так любил же!
— Я?
— Конечно! Я спросила тогда у мамы: «Как узнать, что он любит?» «Наседка, когда защищает цыпленка, бросается даже на коршуна, — ответила. — Не думает, что может погибнуть. Если он за тебя хоть на смерть — значит, любит!» Ты двух немцев убил, меня защищая. Застрелил пьяницу, что меня ударил!
— Хм!.. — сказал Крайнев.
— Я чувствовала, что тебе не безразлична. Помнишь, проведать тебя пришла, раненого, и Соней застала? Ты побежал за мной, стал утешать, а когда я сказала: «Утоплюсь!», испугался.
— Это получилось! — подтвердил Крайнев. — Испугала…
— К нам вернулся, ухаживать начал. Воду носил, работу за меня делал. Спать меня укладывал, когда возле тебя засыпала. Жалел. Когда любят, жалеют…
— Чем дольше я тебя слушаю, — сказал Крайнев, — тем больше о себе узнаю. Особенно впечатлило сравнение с наседкой.
— Вредный! — Настя стукнула его кулачком в грудь.
— Начинается! — вздохнул Крайнев. — Только женился!
— А ты не смейся! Я правду говорю! Влюбился — и все!
— Зачем же тогда чабрецом? — спросил Крайнев. — И лапку лягушачью…
— Дождаться не могла, — вздохнула Настя. — Думала: исчезнет — не поцелуемся даже!
— Не исчезну! — заверил Крайнев. — Меня там некому бить.
— Прицепился! — рассердилась Настя. — Можно подумать, у вас мужья жен не бьют!
— Случается! — согласился Крайнев. — Бывает, муж — жену, бывает -наоборот. Мы уже определились.
— Не буду больше! — сказала Настя.
— Бей хоть каждый день! — сказал Крайнев. — Заберу к себе — хоть ногами.
— Если б мог, забрал бы Соню, — хмыкнула Настя. — Разве не так?
Крайнев понурился.
— Потому она тебя выгнала! — злорадно сказала Настя. — Хотела, чтоб с ней всю жизнь. Разве можно загадывать в войну? Не любила она… Я не в обиде. Не выгнала б, сам не пришел. Мог исчезнуть, не сказав, как меня любишь… — она всхлипнула.
— Настя! — сказал Крайнев. — Я тебе обещаю… Жизнью клянусь… Даже если придется остаться здесь… С Соней не получилось, но я что-нибудь придумаю.
— Хоть бы глазком взглянуть, как там в будущем! — сказала Настя. — У вас нет войны?
— Нет.
— А голода?
— Нет.
— Коммунизм?
— Нет.
— Но людям хорошо?
— По-разному. Есть богатые, есть бедные…
— Главное, что не война, — согласилась она. — Ты в каком городе живешь?
— В Москве.
— Правда? — изумилась она. — Я дальше Города нигде не была. Вот бы посмотреть!
— Посмотришь! — сказал он со страшной решительностью. — И не только столицу. Мы полетим к морю. Хочешь — в Испанию, хочешь — в Грецию, можно в Турцию или Таиланд…
— Нам разрешат?
— У нас не спрашивают разрешения. Садятся в самолет и летят.
Она захлопала в ладоши.
— Я не никогда не видела моря. И папа не видел. Даже не представляю, какое оно!
— Большое, теплое и ласковое. Мы ляжем на берегу, волны станут подкрадываться и щекотать нам пятки. Они игривые…
Она засмеялась. Крайнев взял ее ладошки, стал целовать — пальчик за пальчиком.
— Никому не рассказываю, что ты мне руки целуешь! — сказала Настя. — Чтоб не завидовали.
— Я больше не буду! — сказал Крайнев.
— Что ты! — испугалась Настя. — Целуй! Мне приятно.
— Целовать будем другие места!
— Какие? — шепотом спросила Настя.
— Такие! — сурово ответил Крайнев.
Настя покраснела и стала расстегивать пуговицы на платье.
— Одного не могу себе простить, — вздохнула, — как я сразу не догадалась с чабрецом?..
Они постоянно были вместе. Крайнев забросил домашнюю работу, Насте поневоле приходилось заниматься. В такие минуты Крайнев или помогал, или сидел, наблюдая за ней. Она чувствовала его взгляд, оборачивалась и улыбалась… Волна нежности накатывалась на Крайнева, такая сильная, что проступали слезы. Закончив работу, Настя присаживалась рядом или забиралась ему на колени; они могли сидеть так часами, ни о чем не говоря. И без того было хорошо. Семен, видя все это, перебрался жить в баню, а в дом заглядывать лишь поесть или позвать зятя пособить каком-либо деле. Днем молодожены не ложились в постель. Настя стеснялась — вдруг кто-то зайдет, а он не хотел ее огорчать. Все равно темнело рано, и ночи стояли зимние, длинные. Они ждали их с затаенной радостью, вместе бежали запирать дверь. После чего Крайнев брал ее на руки, нес за ширму, она в это время расстегивала пуговицы на платье и распускала косы. Он опасался вызвать у нее стыд, ласкал бережно. Она отдавалась ему с радостью, а после нежно целовала, отчего у Крайнева наворачивались слезы. Они засыпали, обнявшись, и просыпались
