Золотая кольчуга смертницы, сундук в море, наркотики в журнале комиксов, перстень шаха и зарытая под акацией жестяная банка — все это в необычайных приключениях старшего лейтенанта Евы Кургановой, ее подруги психолога Далилы и отстрельщика Хрустова: Кому достанется заветная тетрадь — мемуары киллера Слоника? Как провезти через границу три килограмма героина? Как умереть и остаться живой? Как выиграть ребенка и вывезти его из публичного дома? Она, Ева Курганова, агент службы безопасности, это знает.
Авторы: Васина Нина Степановна
и плавным движением руки забрал себе змею. Охранник еще несколько секунд испуганно соображал, как он ухитрился заснуть на посту.
Далила варила кофе на крошечной газовой плите. Почерневшая от времени и страданий турка с длинной серебряной ручкой подловила ее и выплеснула убежавшую черную пену на огонь. Запахло горелым, закашляли старики за тонкой занавеской. Далила нарезала теплый хлеб, разорвала картонную коробочку с жареной рыбой, поставила на стол разномастные чашки и почти пустую бутылку коньяка.
Она отдернула занавеску. Казимир, щурясь, посмотрел на нее, страшно изумившись. По его лицу было видно, что ночь подарила Казимиру почти реальную иллюзию на грани воспоминаний, а теперь он с ужасом понимал, что все это совсем не сон, а даже наоборот.
На драном матрасе, брошенном на пол, свернулся горбун, спрятав руки и крепко прижав согнутые ноги.
— Детка, — сказал Казимир, стесняясь своего вида спросонья, — там коньяк остался? Далила подошла и помогла Казимиру сесть.
— Что-то у меня рука, — Казимир потирал левую руку, — немеет по утрам. Я стал путать сон и явь.
— Так в детстве бывает, — сказала Далила и помогла ему пройти к столу.
— В детстве он путал быль и фантазии! — заявил проснувшийся Зигизмунд. — Все сочинял, сочинял — досочинялся! Покупает бинокли, яхты, спасает красивых проституток от смерти, вот что значит много придумывать, влип в свои фантазии по уши! И коньяк весь не выпей, оставь чуток! А вот спроси у него… — Горбун с трудом встал и сморкался у раковины. — Спроси, чем живет, где семья? Нету!
— Заткнись! — Казимир говорил грустно и беззлобно. — Ты у нас был самый реалист!
Может, у тебя жизнь получилась? Молчишь? Вот и сходи за коньяком, а этот я сам выпью, мне нехорошо. Детка, — это Далиле, — достань мое портмоне, хватит там этому реалисту на бутылку, да еще немного денег надо на еду. Купим, вдруг плавать придется дня два. В дверь постучали. Старики молчали, тяжело дыша, явно ожидая неприятностей. Далила встала. В комнату вошел красивый смуглый молодой мужчина. Он удивленно разглядывал Далилу, неуверенно улыбаясь. Что-то сказал по-турецки.
— Это матрос с яхты. — Зика сел за стол и запихивал в рот жареную рыбу. — Спрашивает, какой причал нам нужен.
— Я не знаю, какой причал. Черт его знает, хотя… Нужно же и за домом этим следить.
Казимир успел схватить крошечную серебряную рюмочку с коньяком, Далила ждала с перевернутой бутылкой, пока выльется все, потом слизала быстрым розовым языком каплю с горлышка. Зика вздохнул, провожая взглядом рюмочку, матрос завороженно смотрел в лицо красивой женщине, ослепленный солнцем в ее волосах.
В это странное мгновение мир вокруг них словно застыл. Необъяснимая болезненная реальность была так возмутительно нереальна, что все они — и старики, и молодая пара — потерялись во времени и не совсем понимали, где именно существуют в пространстве. Легко и горячо дрожал прозрачный день между ними, снизу во дворе кричала визгливо жена булочника, прогоняя грязных детишек, таскающих у нее булки, еще дальше, следующим фоном, пытался завестись мотор машины, чихал и раздражал своего хозяина до ругани, еле слышной — далеко, а над этим пространством тяжелого старческого дыхания и легкого молодого, над безумным сказочным городом непристойно орали чайки.
И вдруг в ужившихся друг с другом звуках появился посторонний — шаркающие шаги и стук палки о тротуар.
Горбун, очнувшись от всеобщего оцепенения, закричал громко и зло матросу, матрос чуть поклонился и выскочил за дверь, Казимир выпил быстрым движением свой коньяк, а Далила подошла к окну и посмотрела вниз.
Адвокат Дэвид Капа поднял голову и увидел в окне второго этажа ожившую молодую фламандку со старого полотна с растрепанными волосами.
— Там дистрофик с тросточкой и в шляпе, — сказала Далила Казимиру, убирая остатки завтрака.
— Проси, — просто сказал Казимир.
Далила высунулась в окно, адвокат все стоял в оцепенении, задрав голову. Она оперлась о подоконник, постаралась закрутить мешавшие волосы.
— Вы подниметесь? — Волосы вырвались и закрыли ей лицо.
— Благодарю вас, у меня только сообщение. Это касается сегодняшнего вечера. — Он приподнял шляпу, с сожалением оторвал взгляд от женщины в окне и ушел по узкой улице, сердито протыкая тростью выбивавшуюся кое-где между камней траву.
Далила пожала плечами.
— Значит, сегодня, — покорно сказал Казимир.
Хамиду принесли платье для приговоренной женщины. Платье лежало на подносе, свешиваясь вниз, звенело и больше напоминало изящную кольчугу. Поверх платья лежала небольшая корона и наручники. Хамид долго гладил пальцами наряд, Лиза стояла
